Парни что-то активно обсуждали, сопровождая беседу хохотом и нецензурной бранью, но сейчас замолчали, и повисла тишина. Четыре взгляда вцепились в девушку, и ей стало ещё более некомфортно, чем было до этого. Под натиском презрения, потрясения и, как бы это отвратительно ни звучало, заинтересованности, исходящей от друзей Гордеева.
Артур прищурил глаза, складывая на груди руки, не потрудившись снять со стола ноги и предоставив девушке возможность любоваться подошвами и носками своих туфель.
– Что ты тут забыла?
И один только этот тон давал все основания прямо сейчас подойти к нему, взять за шкирку и вышвырнуть в окно. Или хотя бы послать на все четыре, развернуться и уйти. И чёрт с ним!
Более реальной Марина посчитала вторую мысль, однако осталась стоять на месте. Идентично прищурила глаза и вздёрнула подбородок.
– Репетиция будет на урок раньше. Алёна Дмитриевна уехала и попросила меня сказать тебе об этом, поэтому прими к сведению, обработай и появись на репетиции.
Собственный голос Марине понравился. Она с удовольствием отметила про себя, что он был именно таким, какой заслуживал Гордеев.
Она будто разговаривала с ничтожеством.
Видимо, Артур тоже уловил это. В глазах сверкнуло недовольство, и он нахмурился.
– Эй, Гейден, – голос, тронутый отчётливой иронией, вынудил оторваться от Гордеева и найти глазами его обладателя, коим оказался Кирилл Юдин – рослый парень с зализанными тёмными волосами и проступившими неаккуратными усами, – что ты делаешь сегодня вечером?
Девушка скривила губы, изогнув тонкую бровь:
– Это тебя точно никак не касается.
– Не хочешь сходить куда-нибудь? – полностью игнорируя её заявление, спросил Юдин, растягивая рот в неприятной плутовской улыбке.
Марина раздражённо выдохнула, сложила руки на груди и кивнула в сторону отмалчивающегося Гордеева, сжимая губы.
– С ним сходишь.
Юдин нахмурился, отворачиваясь и красноречиво закатывая глаза. Марину настолько коробила сложившаяся в организаторской ситуация, что она уже точно была готова развернуться и уйти отсюда. Если бы не кое-что, что буквально пригвоздило её к полу – быстрые движения, которые она уловила боковым зрением.
Артур снял ноги со стола, поднялся и вышел из-за него. Резко, стремительно, почти проворно. Так, что Марина не успела даже отреагировать. Только повернула голову, приготовившись встречать его брезгливый взгляд своим. И в нём дружелюбия было ни на толику больше.
– Ишь, как заговорила, – он поднял подбородок и засунул руки в передние карманы брюк. Ткань натянулась, очерчивая его костяшки. – Что ж ты не всегда такая смелая?
Проигнорировать его ничего не стоило, но тон, которым Гордеев говорил с ней, вынудил вскинуть подбородок в попытке сопротивления ещё выше и скривить в ухмылке губы. Так, будто это выражение лица стало бы ей защитной стеной, за которой она была в полнейшей безопасности.
Что-то глубоко внутри, какие-то остатки разума понимали, что это ничуть не поможет, и вопили об этом девушке в голос, но она не слышала, охваченная собственной гордостью.
– Не говори мне это так, будто к тебе эта фраза совсем не относится.
Поднятые в немом вопросе брови стали ей красноречивым ответом.
Никого, кто мог бы помочь ей в случае непредвиденного, рядом не было, и грубить не стоило, но это почему-то не остановило девушку, хоть инстинкт самосохранения и надрывал глотку изо всех сил. Она растянула губы в нарочито вежливой улыбке и пропела сладким голоском:
– Напомнить тебе, что присутствие Егора очень влияет на наличие в тебе смелости?
Да, это было совсем некстати. Марина не успела уловить момент, после которого ярость в глазах Гордеева достигла своего апогея, а когда всё же поняла это, уже чувствовала боль в плечах, которые он грубо сжал пальцами. Буквально спустя секунду осознавая, что стоит спиной к стене, прижатая его твёрдыми руками, и смотрит в налитые злобой серо-зелёные глаза, которые, казалось, потемнели в одно мгновение.
Благо, она была на каблуках, и не приходилось взирать на него снизу вверх.
Между ними настолько мало пространства, что девушка до боли вжалась затылком в стену. В надежде, кажется, раствориться в ней, слиться, стать одним целым. Эта ярость, овладевшая его глазами до самого края радужек, казалась такой яркой и густой, такой осязаемой, словно бы уже сейчас пропитала воздух в кабинете на свой едкий, ядовитый манер.
Хотелось отвернуться, но Марина просто не могла себе этого позволить.
– Ты не ответил на вопрос, – прошипела она, тут же закусывая губу и со свистом втягивая в себя воздух – Гордеев сильнее сжал её плечи. – Убери руки от меня.
Гейден даже думать не хотелось о том, как мерзко будут выглядеть синяки на коже от его не менее мерзких пальцев.
– Заткнись, – сквозь зубы процедил он, медленно оглядев её с отвращением с головы до ног и обратно, – дрянь.
Пальцы взметнулись к его рукам, цепляясь за ладони, впиваясь в кожу ногтями, из-за чего он сжал челюсти, размыкая губы и обнажая нижний ряд зубов. Отпускать её Артур, кажется, не планировал, и бестолковые попытки высвободиться ни к чему не вели.
