И думать о том, что ведь когда-нибудь этот день закончится. Начнётся другой, и он принесёт больше шансов на хорошее завершение всей истории. Когда-нибудь. Оставалось подождать всего каких-нибудь десять с половиной часов. Ему станет проще, хотя бы когда дата на экране блокировки сменится.
Все двери в зале закрылись. Свет ламп, усеявших высокий потолок, начал становиться всё более приглушённым, а потом и вовсе потух. Тут же зажглись прожекторы, осветившие сцену мягким тёплым светом. Гул голосов вокруг утих, сменившись едва слышными перешёптываниями, что не могло не порадовать.
Наконец-то начало.
Заиграли фанфары.
Из-за кулис появились ведущие. Стук каблуков Гейден негромко отдавался в голове до тех пор, пока они не остановились, обращая к залу лучезарные улыбки. Взгляд снова облизал стройную фигуру. Приподнятый подбородок, ровные плечи. Уверенная и спокойная, сжимающая в пальцах одной руки клипборд, а в другой – микрофон.
Помещение на несколько секунд наполнилось аплодисментами, криками и свистами, растянув губы ведущих ещё сильнее, придавая им уверенности.
Марина поднесла микрофон к губам.
– Добрый день, дорогие друзья, наши любимые педагоги!
– Сегодня мы собрались в этом уютном зале накануне профессионального праздника – Дня Учителя!
Да, Гарипов не лукавил, когда искренне удивился, что Гордеева взяли вести мероприятие.
Егор усмехнулся.
– Удивительный это дом – школа! Здесь всё перемешалось: детство и зрелость, юность и романтика, наука и искусство, мечты и реальность. Школа живёт интересной жизнью.
– Люди, однажды пришедшие сюда по зову сердца, никогда не покинут этот вечно кипящий страстями дом. И пусть в этом доме ребята кричат только от радости, а морщинки на учительских лицах будут следами былых улыбок.
Она смотрела на Артура. Долгим, тяжёлым взглядом, пока он проговаривал свои слова с фальшивым намёком на торжественность в твёрдом голосе. И старательно растягивала губы в не менее фальшивой улыбке.
Сейчас у неё не получалось скрыть свои чувства.
Егор не сомневался, что Марина тренировалась, репетировала, старалась не показать своей ненависти к напарнику публике. И если бы Егор не узнал её настолько, насколько это было возможно за почти полтора месяца, то поверил бы вместе со всеми.
– Вам, наши учителя, и посвящается наш концерт!
И делалось забавно от осознания, что к залу теперь она обращалась уже с совершенно искренней улыбкой.
В отличие от улыбки, посланной Гордееву.
Они вернулись за кулисы под взрыв аплодисментов. Свет погас, погружая помещение во мрак. Едва различимые тени замешкали на сцене, выстраиваясь в позиции, и, когда тонкое голубоватое сияние упало на выступающих, Егор насчитал восемь девушек, пустившихся в лёгкий, манящий танец, стоило плавной музыке разлиться по помещению.
Словно лебеди, они двигались по сцене, одетые в воздушные белоснежные платья с вуалью, струящейся с рук и спины, следовавшей за каждым движением изящных старшеклассниц. Будто парили в воздухе, мягко ступая и нежно улыбаясь.
Зал потонул в тишине, любуясь грациозностью танцовщиц, которые, едва номер подошёл к концу, сорвали бурные овации.
Егор ждал завершения номера. Потому что это значило, что сейчас появятся ведущие. И он увидит Марину. Снова. Смотреть на неё стало чем-то обязательным вдруг. Чем-то важным, объёмным. Значительным.
Опять зазвучали фанфары, встречая девушку и молодого человека. Сегодня они были практически одного роста, потому что она встала на каблуки. Остановились в центре большой сцены, всё так же улыбаясь сидящей перед их глазами публике.
Гордеев резковатым движением поднёс микрофон к губам, вдыхая.
– Огромная ответственность возложена на администрацию нашей школы, и то, что мы живём и учимся в таких хороших условиях, всё это, несомненно, заслуга директора школы.
– Мы с огромной радостью предоставляем слово директору нашей школы, Орловой Маргарите Анатольевне, – произнесла Марина, выцепляя глазами светловолосую женщину, сидящую в первом ряду, которая, улыбнувшись, поднялась со своего места и направилась к ступеням, ведущим на сцену.
Ещё одна волна аплодисментов прокатилась по залу, пока она неспешно шествовала к ведущим. Тут же из-за кулис выскочила высокая девчушка класса седьмого, одетая в строгое платье, держа в руках небольшую сиреневатую подставку с микрофоном на ней, который через несколько мгновений оказался в руках Маргариты Анатольевны, повернувшейся к публике.
Ведущие тем временем сместились в сторону, встав в правом углу сцены, устремив взгляды на директрису, приготовившуюся говорить.
– Добрый день, дорогие обучающиеся, гости и, конечно же, дорогие учителя и сотрудники школы! Я рада видеть вас здесь сегодня! Этот день…
Егор не слушал её. Всё его внимание было направлено совсем не на толкающую речь директрису. Он пристально наблюдал за тем, как Марина повернула голову к Гордееву и что-то тихо шепнула, то и дело опуская глаза к сценарию в руках. Тот скривил губы и коротко ответил ей, надменным взглядом скользя по залу.
Чувствовалось, что она еле сдержалась, чтобы не перекривлять его.
