Сказка полностью

Я также задавался вопросом о постоянно сером небе. По крайней мере, днём оно всегда оставалось серым, но по ночам облака иногда расступались, пропуская лунный свет. Что, в свою очередь, пробуждало волков. Не одинокая луна, а целых две — одна в погоне за второй, и это заставило меня задуматься о том, где я нахожусь. Я прочитал достаточно научно-фантастических романов, чтобы знать о параллельных мирах и множественных Землях, но мне пришла мысль, что пройдя через место в подземном коридоре, где мои тело и сознание, казалось, разделились, я мог оказаться на совершенно другом уровне существования. Из-за двух лун казалось вполне вероятным, что я на планете в далёкой-далёкой галактике, но тут не было инопланетных форм жизни. Тут были люди.

Я подумал о книге на прикроватном столике мистера Боудича, где на обложке была изображена воронка, заполняющаяся звёздами. Что если я нашёл свой способ попасть в мировую структуру, о которой шла речь? (я жалел, что не положил книгу в рюкзак вместе с едой, таблетками Радар и пистолетом Полли). Эта мысль заставила меня вспомнить фильм, который я смотрел с мамой и папой, когда был совсем маленьким, — назывался он: «Бесконечная история». Допустим, что Эмпис, как Фантазия в том фильме, — мир, созданный коллективным воображением? Укладывалось ли это также в Юнгианскую концепцию? Откуда мне было знать, если я даже не уверен, как произносится имя этого типа: Юнг или Йунг?

Я размышлял об этих вещах, но продолжал возвращаться к более реальной материи: к моему отцу. Знал ли он уже о моем исчезновении? Возможно, он всё ещё был не в курсе (а в неведении, как говорится, счастье), но как у Вуди, у него могла сработать интуиция — у родителей, как я слышал, она хорошо развита. Он попытается позвонить, и когда я не отвечу, напишет сообщение. Он может просто предположить, что я слишком занят школой, но долго это не прокатит, ведь он знал, что я перезваниваю сразу, как только могу.

Мне не нравилось представлять, как отец волнуется, но я ничего не мог с этим поделать. Я принял своё решение. К тому же — должен это сказать, раз уж обещал выкладывать всё начистоту — я был рад находиться здесь. Не скажу, что это весело, но да, я был рад. Я жаждал ответов на тысячу вопросов. Я хотел увидеть, что находится за каждым новым подъёмом и поворотом. Я хотел увидеть то, что мальчик назвал одержимым городом. Естественно, я боялся — Ханы, ночных стражей и кого-то или чего-то, кого звали Летучим Убийцей, но больше всего Гогмагога, — но также я чувствовал воодушевление. Помимо всего прочего была ещё Радар. Если я мог дать ей второй шанс, то собирался это сделать.

Там, где я остановился на обед и отдых, лес близко подступал с обоих сторон дороги. Я не наблюдал никакой живности, но, правда, там было полно тёмных уголков.

— Хочешь перекусить, Радс?

Я надеялся, что она хочет, потому что утром я не давал ей таблетки. Открыв рюкзак, я достал банку сардин, открыл и протянул банку ей, чтобы она могла хорошенько понюхать. Радар подняла нос, но не встала на лапы. Из её глаз сочилось ещё больше липкой гадости.

— Ну же, девочка, они же тебе нравятся.

Ей удалось сделать три или четыре шага вниз по покатому дну тележки, а потом её задние лапы сдались. Остаток пути она проскользила, заваливаясь на бок и взвыв от боли. Радар шлёпнулась боком на дорогу и посмотрела на меня, тяжело дыша. Одна сторона её морды испачкалась в пыли. Мне было больно видеть её такой. Она попыталась встать и не смогла.

У меня из головы моментально вылетели цельные люди, серые люди, даже отец. Все они были забыты. Я смахнул пыль, поднял собаку и понёс на узкую полоску травы между дорогой и нависающими над головой кронами деревьев. Уложив Радар, я погладил её по голове, затем осмотрел задние лапы. Они не выглядели сломанными, но она взвизгнула и оскалила зубы — не для укуса, а от боли, — когда я ощупал их ближе к телу. Мне её лапы казались вполне нормальными, но я был почти уверен, что рентгеновский снимок показал бы сильно опухшие и воспалённые суставы.

Радар выпила немного воды и съела пару сардин… думаю, чтобы не расстраивать меня. Сам я потерял аппетит, но заставил себя съесть немного жаренного кролика, которого дала Дора, и пару печений. Мне нужно было заправиться. Когда я осторожно поднял Радар и поместил её назад в тележку, то слышал её хриплое дыхание и чувствовал каждое ребро. Вуди сказал, что она умирает, и он был прав, но я пришёл сюда не за тем, чтобы Радар умерла в тележке Доры. Я взялся за ручки, двинулся вперёд, не бегом — я знал, что выбьюсь из сил, — но быстрым шагом.

— Держись. Завтра всё может стать лучше, так что держись, девочка.

Радар завиляла хвостом — я услышал, как хвост хлопает по дну тележки.

Облака потемнели, пока я тащил тележку по Королевской дороге, но дождя не было. Это хорошо. Я не боялся промокнуть, но дождь навредил бы Радар, а мне не чем было её укрыть. Кроме того, если сильный дождь размоет дорогу, станет тяжело тащить тележку.