Сказка полностью

Клаудия развернула свой велосипед — сиденье, должно быть, находилось в пяти футах над землёй, — затем взобралась на него. Она медленно крутила педали; дорога была достаточно широкой, чтобы я мог идти рядом и нам с Радар не приходилось глотать пыль.

— ЧЕТЫРЕ МИЛИ! — выкрикнула она своим безликим голосом. — ТЯНИ ЖИВЕЕ, ЮНОША! Я БЫ ДАЛА ТЕБЕ СВОИ ПЕРЧАТКИ, НО У ТЕБЯ СЛИШКОМ БОЛЬШИЕ РУКИ! КОГДА БУДЕМ ПОД КРЫШЕЙ, Я ДАМ ТЕБЕ ХОРОШУЮ МАЗЬ! МОЙ СОБСТВЕННЫЙ РЕЦЕПТ — ЧЕРТОВСКИ ПОМОГАЕТ! МОЗОЛИ БЫВАЮТ ОЧЕНЬ БОЛЕЗНЕННЫМИ!

К тому времени, когда мы приблизились к дому Клаудии, уже начало темнеть, и я почти выдохся. Два дня таскания тележки Доры — по сравнению с этим футбольная тренировка казалась простой разминкой. В миле или двух впереди я видел что-то вроде пригорода, хотя это слово вряд ли подходит — там стояли коттеджи, как у Доры, но со сломанными крышами. Сначала они ютились на некотором удалении друг от друга, с небольшими двориками и садовыми участками, но по мере приближения к стене, стояли плечом к плечу. У домиков торчали трубы, но дым не поднимался. Дороги и улицы местами начали зарастать. Посреди центральной дороги была брошена повозка, что-то вроде длинного грузового фургона. Когда мы подошли ближе, я решил, что это похоже на автобус. Я указал на него.

— ТРАМВАЙ! — прогремела Клаудия. — УЖЕ ДАВНО ТАМ СТОИТ! ТЯНИ, ЮНОША! НАПРЯГИ СРАЛЬНИК! — Такого я никогда раньше не слышал; стоило запомнить для Энди Чена, если я когда-нибудь снова увижу его. — ПОЧТИ ПРИШЛИ!

Откуда-то со стороны города донёсся мрачный и всеобъемлющий тройной звон колокола: ДОНГ, ДОНГ, ДОНГ. Клаудия увидела, как Радар оживилась и повернулась на звук.

— ТРОЙНОЙ ЗВОН?

Я кивнул.

— В СТАРЫЕ ВРЕМЕНА ЭТО ОЗНАЧАЛО: БРОСАЙ РАБОТУ И ИДИ ДОМОЙ УЖИНАТЬ! ТЕПЕРЬ НЕТ РАБОТЫ И НЕКОМУ РАБОТАТЬ, НО КОЛОКОЛ ПРОДОЛЖАЕТ ЗВОНИТЬ! Я ЕГО НЕ СЛЫШУ, НО ОЩУЩАЮ ЗУБАМИ, ОСОБЕННО В ГРОЗУ!

Дом Клаудии стоял на заросшем сорняками участке земли перед грязным прудом, обрамлённом кустами. Дом круглой формы был построен из обрезков досок и кусков листового железа. Мне он показался очень хлипким, из-за чего снова вспомнилась сказка про поросят и волка. У Вуди дом был из кирпичей, у Клаудии из палок. Если существовал ещё один родственник, живущий в соломенном доме, я предположил, что его или её давно сожрали.

Когда мы добрались до дома, я увидел несколько мёртвых волков, три или четыре перед домом и ещё одного, лапы которого торчали из сорняков, с краю. Я не слишком хорошо разглядел последнего, но остальные тела сильно разложились, ребра проглядывали сквозь мех. Глаз не было, вероятно, их выклевали голодные вороны, и пустые глазницы, казалось, таращились на меня, когда мы свернули на протоптанную тропинку, ведущую к двери. Я с облегчением увидел, что волки не были гигантскими, как насекомые… но достаточно крупные. Вернее, были крупными при жизни. Смерть посадила их на строгую диету, как, полагаю, случается со всеми живыми существами.

— Я ОТСТРЕЛИВАЮ ИХ, КОГДА МОГУ! — сказала Клаудия, слезая со своего велосипеда. — ЭТО ДЕРЖИТ ОСТАЛЬНЫХ ПОДАЛЬШЕ БОЛЬШУЮ ЧАСТЬ ВРЕМЕНИ! КОГДА ЗАПАХ СЛАБЕЕТ, Я ОТСТРЕЛИВАЮ ЕЩЁ ПАРОЧКУ УБЛЮДКОВ!

«Для особы королевских кровей, — подумал я, — она ругается, как сапожник».

Я опустил ручки тележки, дотронулся до её плеча и вынул револьвер мистера Боудича из кобуры. Вопросительно поднял брови. Я не был уверен, но, кажется, она поняла. Клаудия улыбнулась, показав отсутствие нескольких зубов.

— НЕ, НЕ, У МЕНЯ ТАКОГО НЕТ! АРБАЛЕТ! — Она изобразила, будто он у неё в руках. — Я СДЕЛАЛА ЕГО САМА! ЕСТЬ ЕЩЁ КОЕ-ЧТО, ДАЖЕ ЛУЧШЕ! АДРИАН ПРИНЁС ЕГО, КОГДА ЕГО СОБАКА БЫЛА ЕЩЁ ЩЕНКОМ!

Она подошла к двери и распахнула своей мускулистой рукой. Я достал Радар из тележки и попытался поставить на лапы. Она смогла устоять и даже пройтись, но перед каменной ступенькой остановилась и посмотрела на меня в надежде на помощь. Пришлось её поднять. Дом представлял собой одно большое круглое помещение; небольшая часть пространства скрывалась за синей бархатной занавеской с алыми и золотыми нитями. Внутри стояла плита, маленькая кухня и рабочий стол с разложенными инструментами. Также на столе лежали стрелы на разных стадиях изготовления и плетёная корзина с полудюжиной готовых. Кончики сверкнули, когда хозяйка чиркнула длинной спичкой и зажгла пару масляных ламп. Я взял одну стрелу, чтобы поближе рассмотреть наконечник. Он был золотым. И острым. Когда я прикоснулся к нему подушечкой указательного пальца, сразу же выступила капелька крови.

— НУ, НУ, ТЫ ХОЧЕШЬ НАВЛЕЧЬ НА СЕБЯ БЕДУ?

Она схватила меня за рубашку и потащила к оловянной раковине. Над ней располагался ручной насос. Клаудия несколько раз сильно надавила на ручку, затем сунула мой кровоточащий палец под ледяную воду.

— Это же пустяк… — начал я, потом сдался и позволил ей сделать то, что она хотела. Наконец она закончила, поразив меня тем, что поцеловала ранку, как мама целует там, где «бо-бо».