Из-за этих сумерек невозможно было понять, по-настоящему ли стемнело или нет, но я ужасно боялся, что уже наступила ночь. Мы пробежали по улице, на которую вышли. Ещё не Галлиенская дорога, но близко к ней — я был в этом уверен. Впереди, на дальнем конце улицы, здания уступили место кладбищу. Его заполняли покосившиеся надгробия, мемориальные таблички и несколько построек, похожих на склепы. Это было последнее место, где я хотел бы очутиться с наступлением темноты, но если я был прав — Боже, пусть это будет так, взмолился я, — именно этой дорогой мы должны были пройти.
Я пробежал через высокие приоткрытые железные ворота, и впервые Радар замешкалась — передние лапы на крошащейся бетонной плите, задние на улице. Я тоже остановился, чтобы перевести дыхание.
— Мне это тоже не нравится, девочка, но мы должны, так что вперёд!
Она пошла. Мы пробирались между покосившихся надгробных плит. От разросшейся травы и чертополоха начал подниматься вечерний туман. В сорока ярдах впереди я видел кованую железную ограду. Она казалась слишком высокой, чтобы забраться на неё, даже без собаки, но там были ворота.
Я споткнулся о могильный камень и растянулся на земле. Начал подниматься, затем застыл на месте, сперва не поверив тому, что увидел. Радар неистово залаяла. Из земли появилась иссохшая рука с жёлтой костью, просвечивающей сквозь разорванную кожу. Кулак сжимался и разжимался, захватывая и выпуская горсти влажной земли. Когда я видел такое в фильмах ужасов, то просто смеялся и улюлюкал вместе со своими друзьями, а потом тянулся за новой порцией попкорна. Теперь я не смеялся. Я закричал…
Я вскочил на ноги и побежал. Радар бежала рядом со мной, лая, рыча и оглядываясь назад. Вот я и у ворот. Они оказались заперты. Я отошёл назад, повернулся плечом и ударил по ним, как когда-то бил линейных игроков соперника. Ворота задребезжали, но не поддались. Лай Радар усилился, уже не ГАВ-ГАВ-ГАВ, а УАК-УАК-УАК будто она тоже кричала.
Я оглянулся и увидел ещё больше рук, появляющихся из земли, как жуткие цветы с пальцами вместо лепестков. Сначала несколько, затем десятки. Возможно, сотни. И было что-то ещё, что-то похуже: скрежет ржавых петель. Склепы вот-вот готовы были выпустить своих мертвецов. Помню, как подумал: одно дело карать нарушителей — с этим всё понятно, но — это уже чересчур.
Я снова ударил ворота, вложив всю силу. Замок сломался. Ворота распахнулись, и я полетел вперёд, размахивая руками и пытаясь сохранить равновесие. Мне почти удалось, но затем я обо что-то споткнулся, возможно, о булыжник и рухнул на колени.
Подняв глаза, я увидел, что растянулся на Галлиенской дороге.
Я встал на ноги, колени горели от боли, а штаны порвались. Оглянулся назад, на кладбище. За нами никто не гнался, но мне хватило и этих извивающихся рук. Я задумался о том, какая сила нужна, чтобы открыть крышку гроба и прорыться сквозь толщу земли. Насколько я знал, эмписийцы не заморачивались с гробами; возможно, они заворачивали своих умерших в саваны и считали, что этого достаточно. Туман над землёй приобрёл голубое свечение, будто наэлектризованный.
— БЕГИ! — крикнул я Радар. — БЕГИ!
Мы побежали к воротам. Побежали навстречу спасению.
Мы вышли на дорогу гораздо дальше того места, где свернули с неё, следуя меткам мистера Боудича, но я видел главные ворота в сгущающихся сумерках. До них оставалось не больше полумили, возможно, меньше. Я начал выдыхаться, а мои ноги отяжелели. Отчасти потому, что мои штаны пропитались грязью и влагой после падения с пьедестала, но в основном от обычной усталости. Я занимался спортом всю школу, но пропустил баскетбол — не только потому, что мне не нравился тренер Харкнесс, но потому, что при моём весе и росте бег не был моей сильной стороной. Причина, по которой я играл первым в бейсбольном сезоне — это защитная позиция, требующая минимум беготни. Мне пришлось перейти на бег трусцой. Ворота, казалось, не становились ближе, но это было лучшее, что я мог сделать, если не хотел упасть и забиться в судорогах.
Затем Радар оглянулась и снова начала надрывисто испуганно лаять. Я обернулся и увидел стаю ярких голубых огней, приближающихся к нам со стороны дворца. Должно быть, это и были ночные стражи. Я не стал тратить время на то, чтобы убеждать себя в обратном, а просто снова ускорил шаг.
Я вдыхал и выдыхал, каждый вдох и выдох обжигали горло сильнее предыдущего. У меня колотилось сердце. Перед глазами начали пульсировать яркие пятна, расширяясь и сжимаясь. Я оглянулся и увидел, что голубые огни приближаются. И у них появились ноги. Это были мужчины, каждый из них окружён голубым свечением. Пока что я не видел их лица, и не очень-то хотел.
Я запутался в своих собственных ногах, еле удержался и побежал дальше. Наступила полная темнота, но ворота были более светлого оттенка серого, чем стена, и я видел, что они стали ближе. Если я не буду останавливаться, подумал я, то у нас есть шанс.
