Сказка полностью

«Я доберусь до тебя, дорогуша, — подумал я, крутя педали по узкому переулку. Я не мог ехать так быстро, как хотел, потому что ступицы задних колёс постоянно царапали стены. — Я доберусь до тебя и твоей маленькой собачки!»[36]

— Держи его! — выкрикнул я. — Держи его, Радар! — Если бы она сцапала Питеркина, тот мог вывести нас отсюда. Я бы убедил его, точно так же, как убедил Полли.

Но когда я подъехал к концу переулка, Радар выскочила из-за угла. Собаки могут выглядеть виноватыми — любой, кто жил с собакой, знает это — и именно так она и выглядела. Питеркин удрал, но не без потерь. В пасти Радар держала приличного размера кусок светло-зелёной ткани, который мог быть только от штанов Питеркина. Но ещё приятней было увидеть на нём два пятна крови.

Я дошёл до конца переулка, посмотрел направо и увидел карлика, цепляющегося за карниз второго этажа каменного здания в двадцати или тридцати футах дальше по улице. Он был похож на человека-паука. Я заметил металлический жёлоб, по которому он, должно быть, забрался, спасаясь от Радар (но недостаточно быстро, ха-ха), и пока смотрел, он вскарабкался на выступ и присел там на корточки. Выступ выглядел хрупким, и я надеялся, что он провалится под карликом, но не тут-то было. Такое могло случиться, будь он обычного роста.

— Ты заплатишь за это! — выкрикнул Питеркин, потрясая кулаком. — Ночные стражи начнут с того, что прикончат твою проклятую собаку! Надеюсь, они не убьют тебя! Хочу посмотреть, как Рыжая Молли вырвет кишки из твоего брюха на «Честном»!

Я вытащил свой 45-ый, но прежде чем смог выстрелить (учитывая дистанцию, я бы точно промазал), карлик издал ещё один из своих отвратительных воплей, кувырнулся назад в окно, прижав своими ручонками коленки к груди, и исчез.

— Да, — сказал я Радар, — просто восхитительно, не правда ли? Как думаешь, мы выберемся отсюда?

Радар гавкнула.

— И выплюнь этот кусок его штанов, пока не отравилась.

Радар повиновалась, и мы пошли дальше. Когда мы проходили мимо окна, в котором исчез Питеркин, я высматривал его, надеясь, что он высунется, как мишень в тире, но и в этом мне не повезло. Полагаю, что трусливые ублюдки, вроде него, не дают вам второго шанса… но иногда (если судьба благосклонна) вы получаете третий.

Я мог только надеяться на это.

роблема с собаками (при условии, что вы не бьёте и не пинаете их) в том, что они вам доверяют. Вы тот, кто даёт пищу и кров. Вы тот, кто может выудить пищащую обезьянку из-под дивана одной из своих умных пятипалых лап. Вы также дарите любовь. Проблема с такого рода безоговорочным доверием заключается в том, что оно сопряжено с грузом ответственности. Обычно это нормально. Но в нашем текущем положении это было совсем ненормально.

Радар явно проводила лучшее время в своей жизни, практически прыгая от радости рядом со мной, ну а почему бы нет? Она больше не была старой полуслепой немецкой овчаркой, которую мне приходилось сначала тащить в тележке Доры, а потом везти в корзине на велосипеде Клаудии. Она снова была молода, снова сильна, ей даже выпал шанс выдрать кусок штанов с задницы мерзкого старого карлика. Она была легка телом и легка умом. Она была с тем, кто даёт пищу и кров, и любовь. Всё в её мире было опупенно.

Я, с другой стороны, боролся с паникой. Если вы когда-нибудь терялись в большом городе, то знаете, что это такое. Вот только здесь не попадалось ни одного дружелюбного незнакомца, у которого я мог бы спросить дорогу. И даже сам город был настроен против меня. Одна улица вела к другой, но каждая новая улица заканчивалась тупиком, где горгульи смотрели вниз с высоких слепых зданий, и я мог бы поклясться, что они исчезали, когда я оборачивался проверить, не крадётся ли за нами Питеркин. Дождь перешёл в морось, но обзор на дворец часто загораживали здания, которые, похоже, вырастали из-под земли именно в тот момент, когда я бросал взгляд в сторону дворца.

Но было кое-что похуже. Когда мне удавалось мельком увидеть дворец, казалось, что он находится в другом месте, не там, где я ожидал. Как будто он тоже двигался. Эта иллюзия могла быть вызвана страхом — я твердил себе это снова и снова, — но до конца не верил. День клонился к вечеру, и каждый новый поворот напоминал мне о приближении темноты. Факт был прост и очевиден: из-за Питеркина я полностью потерял ориентацию в пространстве. Я почти ожидал, что наткнусь на конфетный домик, в который меня и мою собаку — я — Гензель, она — Гретель — пригласит зайти ведьма.

Тем временем Радар не отставала от трёхколёсника, глядя на меня с собачьей ухмылкой, которая говорила: «Разве нам не весело?»

Мы продолжали идти. И идти.