Камера, в которой находились мы с Хэйми, была к нему ближе всего. Перси сунулся в тележку, достал два больших куска мяса и бросил их через решётку. Я поймал свой на лету. Хэйми кинулся за своим, но промахнулся и мясо шлёпнулось на пол.
Узники принялись орать на Перси. Один — позже я узнал, что его зовут Фремми — поинтересовался, заросла ли уже его задница, и если да, то не приходится ли ему срать через рот. Они были похожи на львов в зоопарке во время кормёжки. Хотя нет. Они походили на гиен. Они не были львами за исключением, разве что, Йоты.
Перси медленно катил свою тележку по коридору между камерами, шлепая сандалиями (пальцы его ног тоже были слипшимися), швыряя мясо направо и налево. У него был отличный прицел, несмотря на единственный глаз; ни один кусок мяса не врезался в прутья и не упал в лужу в коридоре.
Я поднёс свой кусок к носу и понюхал. Наверное, я всё ещё пребывал в «режиме» сказки, потому что ожидал чего-то гнилого и мерзкого, возможно, даже кишащего личинками, но это был такой же кусок бифштекса, какой можно купить в магазине в Сентри, только без полиэтиленовой упаковки. Он был едва прожарен (я вспомнил отца, который, заказывая стейк в ресторане, просил официанта просто пронести его через тёплое помещение), но запаха было достаточно, чтобы пошла слюна и заурчало в животе. Последний раз я нормально ел в деревянном домике Клаудии.
Напротив меня Йо сидел на своём тюфяке, скрестив ноги, и жевал свой кусок. Красный сок стекал по его спутанной бороде. Он заметил, что я смотрю на него и ухмыльнулся.
— Не тушуйся, малыш, ешь, пока у тебя есть для этого зубы. Скоро я их вышибу, точняк.
Я съел. Стейк был жёстким. Стейк был восхитительным. Каждый кусок только сильнее разжигал аппетит.
Перси дошёл до последней пары камер. Он бросил в них мясо и начал пятиться назад тем же путём, каким пришёл, одной рукой звеня в колокольчик, а другой таща тележку и крича: «Аад! Аад!». Что, как я предполагал, означало
Я съел всё, кроме прослойки жира и хряща, но потом съел и их. Хэйми тем временем откусил несколько кусочков стейка, затем улёгся на свой тюфяк, держа кусок на костлявом колене. Он смотрел на него с озабоченным видом, как будто удивляясь, почему не хочет есть. Увидел, что я смотрю, и протянул мясо мне.
— Хочешь? Еда не любит меня, а я не люблю еду. Должно быть, это всё грибы. Раньше, когда я работал на лесопилке, я обжирался ими. Съешь не те, и они сожгут тебе кишки. Со мной так и случилось.
Всё так, я хотел добавки; мой желудок всё ещё урчал, но у меня осталось достаточно самообладания, чтобы спросить, уверен ли он. Хэйми сказал, что уверен. Я быстренько взял его порцию, пока он не передумал.
Перси остановился перед нашей камерой. Он указал на меня одной из своих «расплавленных» рук: «Хелли уоче уии йеаа».
— Я не понимаю, — сказал я с набитым ртом, но Перси просто начал пятиться, пока не оказался за дверью. Он коротко позвонил в колокольчик, затем задвинул засовы: один, второй, третий и четвёртый.
— Он сказал, Келлин хочет тебя увидеть, — пояснил Хэйми. — Я не удивлён. Ты — цельный, но ты не такой, как мы. Даже твой акцент… — Он замолчал и его глаза расширились, будто его осенила идея. — Скажи ему, что ты из Уллума! Это сработает! Он на севере, далеко от Цитадели!
— Что за Уллум?
— Верующие! Их говор ни на что не похож. Скажи им, что уклонился от отравления!
— Я совершенно не представляю, о чём ты говоришь.
— Хэйми, не говори того, чего не следвает! — выкрикнул кто-то. — Ты
— Заткнись, Стукс! — воскликнул Хэйми. — Этот паренёк собирается завратать меня!
На другой стороне коридора Йо встал и ухватился за прутья, так сильно, что побелели пальцы. Он улыбался.
— Ты, может, и не болван, но никто не собирается защищать тебя, Хэйми. У таких, как мы, нет защитников.
Для меня тюфяка не нашлось. Вообще, я подумывал забрать у Хэйми — он бы ни за что не смог мне помешать, — но потом сообразил: что за мысли такие лезут мне в голову… или кем я становлюсь? Я уже забрал его паёк, но, по крайней мере, он сам предложил. Кроме того, даже влажный каменный пол не мог помешать мне уснуть, не в моём состоянии. Я не так давно пришёл в себя после того, как провалялся без сознания Бог знает сколько времени, но меня охватила сильная усталость. Я попил из ведра, затем лёг на своей стороне камеры, если можно так сказать.
В соседней камере сидели двое мужчин: Фремми и Стукс. Они были молоды и выглядели крепкими. Не крупными, как Йота, но крепкими.
Фремми: «Малышке надо прилечь?»
Стукс: «Помутнело в глазах?»
— Не обращай на них внимания, Чарли, — сказал Хэйми. — Ты поспи. Так случается со всеми после того, как с ними разберётся ночной дозор. Они высасывают это из тебя. Высасывают твою… не знаю…
