Сказка полностью

К третьему дню я начал понимать истинное значение слова «безумие». Мои коллеги по темнице, возможно, и были цельными, но отнюдь не кандидатами в МЕНСА.[40] Джайя казалась достаточно сообразительной, и был ещё один парень по имени Джека, который знал бесконечное число загадок, но разговор с остальными был бессвязной болтовнёй.

Я отжимался, чтобы разогнать кровь, приседал и бегал на месте.

— Вы посмотрите, как выпендривается этот маленький принц, — как-то сказал Йо. Йота был засранцем, но, тем не менее, он мне понравился. В чём-то он напоминал мне моего давно отдалившегося приятеля Берти Бёрда. Как и Бёрдмэн, Йота был бесхитростен в своей заносчивости, к тому же меня всегда восхищали хорошие болтуны. Йота не был лучшим из тех, кого я когда-либо знал, но и не был плохим, и хотя я ещё не стал старожилом, мне нравилось подначивать его.

— Смотри, Йо, — сказал я, и поднёс руки к груди ладонями вниз. Затем подпрыгнул, ударив коленями по ладоням. — А ты так можешь?

— И порвать себе что-нибудь? Растянуть мышцы? Вывихнуть копчик? Тебе бы этого хотелось, правда? Тогда ты смог бы убежать от меня, когда начнётся «Честный».

— Я не собираюсь быть первым, — сказал я. — Тридцать первым и останусь. Летучий Убийца разделается со всеми цельными. Давай же, посмотрим, получится ли у тебя! — Я поднял ладони почти до подбородка и продолжил упраждение. Мои эндорфины, несмотря на усталость, приняли вызов. По крайней мере, ненадолго.

— Будешь продолжать, у тебя треснет задница, — сказал Бернард. Он был старшим из нас, почти лысым. Те немногие волосы, что у него остались, поседели.

Я засмеялся и мне пришлось остановиться. Хэйми лежал на своём тюфяке и посмеивался.

— Будет тебе тридцать два, — сказал Йо. — Если вскоре не появится ещё один, они позовут Красную Молли. Она сделает тридцать два. Довольно скоро эта сука вернётся из Кратчи, и Летучий Убийца не захочет долго ждать своего развлечения.

— Только не она! — сказал Фремми.

— Даже не вспоминай! — выпалил Стукс. У них были одинаково встревоженные взгляды.

— А я буду. — Йо снова запрыгнул на решётку своей камеры и начал трясти прутья. Словно это его любимое упражнение. — Она цельная, разве нет? Хотя её буйная мамаша рухнула с дуба и разодрала себе всю блядскую рожу в клочья.

— Стоп, — сказал я. Мне на ум пришла безумная догадка. — Вы ведь не хотите сказать, что её мать…

— Хана, — сказал Хэйми. — Та, кто охраняет солнечные часы и сокровищницу. Хотя, если ты добрался до часов, значит она отлынивает от работы. Летучему Убийце это не понравится.

Я почти не слушал. То, что у Ханы есть дочь, поразило меня, главным образом потому, что я даже не мог представить, кто переспал с ней, чтобы произвести потомство.

— Рыжая Молли… ну ты понял, тоже великанша?

— Не такая, как её мать, — ответил Эммит дальше по коридору. — Но она большая. Она ушла в Кратчи, повидаться с роднёй. Ну, это страна великанов. Она вернётся и порвёт тебя, как грелку, если схватит. Но не меня. Я быстрый. Она медленная. Вот тебе то, чего не знает Джека: таять может, да не лёд; не фонарь, а свет даёт. Кто я?

— Свеча, — ответил Джека. — Это каждый знает, дубина.

Я не задумываясь произнёс:

— Игра не стоит свеч. Мой меч — твоя голова с плеч.

Тишина. Затем Йо сказал:

— Всевышний Бог, где ты такое услышал?

— Я не знаю. Кажется, слышал в детстве от моей мамы.

— Значит твоя мать была странной женщиной. Никогда больше так не говори, это плохая рифма.

Дальше по сырому коридору Глубокой Малин Домми начал кашлять. И кашлять. И кашлять.

Два или три дня спустя — здесь можно было только гадать, в темнице не существовало времени — Перси принёс нам завтрак, и в этот раз настоящий: связка толстых сосисок, которые он бросил через решётку. Девять или десять в связке. Я поймал свои на лету. Хэйми позволил еде упасть на грязный пол, затем поднял и вяло отряхнул связку. Он недолго смотрел на неё, затем опять бросил на пол. В этом виделось ужасное сходство с поведением Радар, когда та была старой и умирающей. Хэйми вернулся на свой тюфяк, подтянул колени к груди и отвернулся к стене. Напротив нас Йо сидел на корточках у решётки камеры и грыз свою связку сосисок посередине, двигаясь то влево, то вправо, будто пожирал початок кукурузы. Его борода блестела от жира.

— Давай, Хэйми, — сказал я. — Попробуй съесть хотя бы одну.

— Если он не хочет, брось их сюда, — сказал Стукс.

— Мы мигом о них позаботимся, — сказал Фремми.

Хэйми развернулся, сел и положил свою связку сосисок себе на колени. Он взглянул на меня.

— А это обязательно?

— Конечно, Бесполезный, — сказал Йо. У него уже осталось по одной сосиске с каждого конца. — Ты знаешь, что бывает, когда они дают сосиски.