— Раз ступенька, два, три, Бесполезный! Не отставай или твой папаша тебя отругает.
Мы подошли к широкой лестничной площадке с двойной дверью. Один из двух ночных стражей, возглавлявших этот грёбаный парад, взмахнул руками и дверь распахнулась. По другую сторону был другой, более чистый мир: коридор, выложенный белой плиткой, с отполированными до блеска газовыми фонарями. Коридор поднимался вверх, и когда мы шли в этом необычно ярком свете (мне и остальным приходилось щуриться), я почувствовал запах, знакомый мне по десяткам раздевалок: хлорка в виде таблеток в писсуарах и дезинфицирующее средство в ванночках для ног.
Догадался ли я уже, что такое «игра»? Да, конечно. Понимал ли я, что такое так называемый «Честный»? Несомненно. В камерах нам приходилось только есть, спать и разговаривать. Я был осторожен в своих вопросах, желая сохранить видимость того, что прибыл из религиозной общины Уллума, поэтому больше слушал, чем говорил. Но я всё равно был поражён этим уходящим вверх коридором, который выглядел — почти — как в современном и ухоженном спортивном центре на одном из множества кампусов, где спорт — это большое дело. Лилимар превратился в развалины — да и весь Эмпис, чёрт возьми, — но коридор выглядел отлично. Может даже, великолепно. Без сомнения.
Мы начали проходить мимо дверей, на каждой из которых висел газовый фонарь. На первый трёх дверях было написано «РАЗДЕВАЛКИ». На следующей — «СНАРЯЖЕНИЕ». На пятой — «ЧИНОВНИКИ». Когда я проходил мимо неё (всё ещё тащась в хвосте), я глянул на табличку краем глаза, и «ЧИНОВНИКИ» превратились в переплетение рунических символов, как на водительском удостоверении Полли, когда Келли показал его мне. Я повернул голову назад и снова увидел читаемый набор букв, и тут мне на плечо опустилась гибкая палка. Не сильно, но достаточно, чтобы привлечь моё внимание.
— Шагай, малыш.
Впереди коридор заканчивался пятном яркого света. Я прошёл за остальными на игровое поле… но, что за поле это было. Я озирался по сторонам, как деревенщина из Уллума, которым притворялся. Мне пришлось пережить много потрясений с тех пор, как преодолел туннель между моим миром и Эмписом, но никогда до этого момента меня не посещала мысль, что я, должно быть, сплю.
Огромные газовые фонари на плоских держателях, которые я видел снаружи, обрамляли чашу стадиона, которым могла бы гордиться бейсбольная команда «Трипл-Эй». Они били в небо яркими потоками бело-голубого света, которые отражались обратно от вездесущих облаков.
И не только это; хотя стояла ночь, для нас день только начинался. В этом имелся свой смысл, если наши похитители-скелеты не могли существовать при дневном свете, но всё равно было странно осознавать, что мой обычный график сна и бодрствования перевёрнут с ног на голову.
Мы пересекли грунтовую дорогу и ступили на зелёную траву поверх дёрна. Я был на многих игровых полях — бейсбольных и футбольных — похожих на это, но никогда не видел настолько идеально круглого. Что за игра здесь проходила? Невозможно сказать наверняка, но, должно быть, чрезвычайно популярная, потому что дорожки «вертушки», ведущие внутрь, и ряды сидений, окружающие поле и поднимающиеся по краям стадиона, говорили о том, что она привлекала тысячи эмписийцев.
Впереди я увидел три зелёных шпиля, вздымающиеся в облака. Справа и слева от меня находились каменные башенки. На некоторых парапетах между башенками стояли ночные стражи в своих голубых саванах, глядя на нас. До этого я видел только верхний край стадиона по пути к солнечным часам, потому что они были в низине в задней части дворцовой территории.
Где-то — вероятно, в основании этих трёх зелёных стеклянных шпилей — находился тронный зал и королевские покои. Как и магазины вдоль широкой Галлиенской дороги, то были места только для больших шишек. Но это место, что немаловажно, предназначалось для простых людей, и я почти видел, как они спешат по этим цветным дорожкам «вертушки» в дни игры, прибывая из Приморья и Деска, и, может быть, даже из Уллума и Зелёных Островов, неся корзины с едой и распевая песни своей команды или скандируя их названия…
Гибкая палка опустилась на мою руку, в этот раз сильнее. Я обернулся и увидел ухмыляющийся череп под хмурой полупрозрачной оболочкой лица.
— Хватит таращиться по сторонам, как последний болван! Пора побегать, малыш! Пора размять свои ноги!
