Существует некий общественный договор, согласно которому с каждого регионального поместья (дистрикта) с определённой периодичностью должны приноситься в жертву пара молодых людей – юноша и девушка – достигших своего совершеннолетия.
Кажущаяся несостоятельность абсурдной логики событий, наполняющих полотно кинокартины, с лихвой компенсируется едва ли ни ещё бОльшим абсурдом, происходящим в реальной жизни и находящем своё в ней (картине) отражение.
Казалось бы: арена (специально оборудованное место, где проходят игры) – ещё бОльшая тюрьма для трибутов (участников игр), чем дистрикты из которых их отбирают. Притом вероятность смертной казни в этой тюрьме слишком высока: по условиям игр выживает лишь 1 из 24. Хочется ворваться в преисподнюю режиссёрского замысла и подсказать ему, нет – потребовать (!) : пока ещё не слишком поздно, необходимо оказать сопротивление преступной власти организаторов игр, и лучше всего это сделать на этапе отбора участников этих игр – в дистриктах – в условиях несколько бОльших свобод для этих участников (трибутов), нежели на арене, где механизм жертвоприношения уже неумолимо приводится к своему непосредственному исполнению.
Но в реальной жизни, за рамками киносеанса, подобное желание лишь усиливается, принимая порой ещё более гипертрофированные формы и становясь необузданным. Повестки в военкомат получают все дееспособные и достигшие совершеннолетния юноши, но на войну призывают лишь избранных: теоретически из числа наиболее подготовленных, но фактически из числа тех, кто не смог откупиться – тот же жребий, только ещё менее справедливый, более абсурдный и унизительный, чем в фильме.
Да, трибуты отбираются посредством жеребьёвки, поэтому вероятность твоей гибели, как бы, уменьшается, но сам факт обязательности участия в этой жеребьёвке каждого жителя дистрикта, достигшего своего совершеннолетия, на фоне гарантированного неучастия в ней более привилегированных жителей Капитолия, априори унизителен для первых и рано или поздно приведёт к требованию сатисфакции и отмщению (что, в конечном итоге, и было продемонстрировано в несколько запоздалых сиквелах к фильму).
Где же эта Арена и кто эти распорядители игр (хозяева нашей жизни), в адрес которых надлежит направлять свои требования сатисфакции?
Разумеется, речь идёт не о священной войне, а об искусственном жертвоприношении, находящем своё выражение в современных локальных вооружённых конфликтах.
Арена, с её голодными играми, – это и есть современные войны. Участники игр (войн) – простые, непривилегированные граждане различных стран, входящих в те или иные союзы, блоки, альянсы, в зависимости от геополитической и политэкономической конъюнктуры.
Важно понимать, что в современном мире, пережившем химеру гитлеровского фашизма и сталинского тоталитаризма, права человека соблюдаются, как никогда хорошо, и, самое главное, примерно одинаково во всех странах, независимо от формации их общественного строя и экономической развитости. Поэтому право на жизнь и самоопределение современного человека не может входить в резонанс ни с территориальными прениями на внешнем контуре геополитических событий, ни с внутриматочной классовой борьбой: нет совершенно никакой разницы под каким флагом сейчас проводить марш мира и бороться с госкоррупцией, права и свободы любого человека независимо от его цвета кожи, вероисповедания и земли, по которой он ходит своими ногами, соблюдаются везде примерно одинаково, важно лишь одно – мирное небо над головой.
Там, где мирное небо – там и есть наша Роднина; там, где война и земля горит под ногами – там враждебная нам чужбина.
Единственная причина по которой я взял бы в руки оружие – убить не того, кто хочет меня освободить от моей податливой приверженности к тем или иным политическим течениям или от притворного влияния на меня тех или иных идеологических пропаганд, вызывающих конфликт интересов и разного рода противоречия между, как бы, противоборствующими сторонами единого центра геополитичеакой силы, а того, кто убивает меня (мне подобных) непосредственно здесь и сейчас, с целью осуществления господства титульной нации, например. А это в современном мире – невозможно, очень маловероятно. В основном это лечится в психиатрических клиниках. Если речь не идёт о голимом криминале, разумеется, осуществлять противодействие которому призваны силы Нацгвардии, Полиции и Интерпола.
Последний раз порядка 30-ти лет назад Дудаево-Кадыровские прихвостни вырезали подобным образом целые русские поселенья, проживающие на чеченских землях. Локальный фашизм местного безбожно-сволочного хулиганья. Но и с той достаточно недавней поры глобалистами был инициирован ещё один дополнительный эволюционный скачок в развитии малых озлобленных друг на друга и на весь мир народностей. Сейчас подобный расклад даже в локальном формате тоже очень маловероятен. Путин перекупил чеченских псов войны на свою сторону, создав из них эффективный и послушный ему инструмент беспринципного геополитического устрашения. Виват король.
