Я пошел в кладовую и нашел бутылку «Джемисон»[96] там, где он сказал, что она должна быть. Несмотря на мой рост, мне пришлось встать на цыпочки, чтобы дотянуться до нее. Бутылка была пыльной и почти полной. Даже несмотря на то, что я был взвинчен — напуган, почти запаниковал, – запах, когда я откупорил ее, вызвал мерзкие воспоминания о моем отце, развалившемся на диване в полубессознательном состоянии или нависшем над унитазом, которого его рвало. Виски пахнет не так, как джин... и все же пахнет. Для меня весь алкоголь пахнет одинаково — печалью и потерей.
Я налил немного в стакан для сока. Мистер Боудич выпил, поставил стакан на стол и закашлялся, но краска вернулась на его щеки. Он расстегнул оружейный ремень.
— Убери от меня эту гребаную штуку.
Я потащил за кобуру, и ремень соскользнул с пояса, мистер Боудич невнятно выругался, когда пряжка, должно быть, оцарапала поясницу.
— Что мне с ним делать?
— Положи его под кровать.
— Где вы взяли пояс? — спросил я. Я раньше никогда его не видел.
— В месте получения. Просто сделай это, но перед этим перезаряди револьвер.
На поясе между раковинами были петли для пуль. Я свернул цилиндр большого револьвера, заполнил два пустых патронника, убрал револьвер в кобуру и положил его обратно под кровать. Мне казалось, что я сплю наяву.
— Что это было? Что там было?
— Я расскажу тебе, — сказал он, — но не сегодня. Не о чем беспокоиться. Возьми это. — Он дал мне свою связку ключей. – Положи их вон на ту полку. Дай мне две таблетки окситоцина, а потом я пойду спать.
Я принесла ему таблетки. Мне не нравилось, что он принимал таблетки с наркотой после виски, но это был всего лишь небольшой удар.
— Не ходи туда, — сказал он. — Возможно, со временем, но сейчас даже не думай об этом.
— Это то, откуда берется золото?
— Это сложно, как говорят в дневных мыльных операх. Я не могу говорить об этом сейчас, Чарли, и ты не должен говорить об этом никому. Кто-нибудь. Последствия … Я даже представить себе не могу. Обещай мне.
— Я обещаю.
— Хорошо. А теперь уходи и дай старику поспать.
Обычно Радар с удовольствием спускалась со мной с холма, но в ту субботу она не отходила от мистера Боудича. Я спустился вниз в одиночку и приготовил себе сэндвич с ветчиной на Чудо–хлебе — закуска чемпионов[97]. Мой отец оставил записку, в которой говорилось, что он собирается на встречу анонимных алкоголиков в девять утра, а потом поиграть в боулинг с Линди и парой других своих трезвых друзей. Я был рад. Я бы сдержал свое обещание мистеру Боудичу, несмотря ни на что – последствия, я даже представить себе не могу, сказал он, – но я почти уверен, что папа все равно что-то увидел бы на моем лице. Теперь, когда он был трезв, он был чертовски чувствителен к подобным вещам. Обычно это хорошо. В тот день это бы плохо.
Когда я вернулся в номер 1, мистер Боудич все еще спал. Он выглядел немного лучше, но его дыхание было хриплым. Это было дыхание, которое я услышал, когда нашел его на полпути к крыльцу со сломанной ногой. Мне это не понравилось.
К вечеру хрип в дыхании исчез. Я приготовила попкорн, разогрев его по старинке на плите хотпоинт. Мы съели его, пока смотрели «Худ»[98] на моем ноутбуке. Это был выбор мистера Боудича, я никогда о нем не слышал, но он был довольно хорош. Я даже не возражал, что он был не цветным. В какой-то момент мистер Боудич попросил меня остановить фильм, пока камера крупным планом смотрит на Пола Ньюмана. — Он был самым красивым мужчиной на свете, Чарли? Что ты об этом думаешь?
Я сказал, что он может быть прав.
Я остался в субботу на ночь. В воскресенье мистеру Боудичу стало еще лучше, и мы с отцом отправились на рыбалку у плотины Саут-Элджин. Мы ничего не поймали, но было приятно побыть с ним под мягким сентябрьским солнцем.
— Ты ужасно тихий, Чарли, — сказал он на обратном пути. — У тебя что-нибудь на уме?
— Просто старый пес, — сказал я. Это было в основном – но не полностью – ложью.
— Приведи ее сегодня днем, — сказал папа, и я попытался, но Радар все равно не отходила от мистера Боудича.
— Иди сегодня спать домой, — сказал мистер Боудич. — Со мной и старушкой все будет в порядке.
— У вас хриплый голос. Надеюсь, вы не заболеете чем-нибудь.
— Да нет. Просто болтали почти весь чертов день.
— С кем?
— Сам с собой, можешь идти, Чарли.
— Хорошо, но позвоните, если я вам понадоблюсь.
— Да, да.
— Пообещайте.
— Я обещаю, ради всего Святого. А теперь убирайся!
В воскресенье Радар не смогла подняться по ступенькам заднего крыльца после утренних дел, и она съела только половину своей еды. В тот вечер она не съела ничего вообще.
— Вероятно, ей просто нужно отдохнуть, — сказал мистер Боудич, но в его голосе звучало сомнение. — Удвой дозу этих новых таблеток.
— Вы уверены? – спросил я.
Он одарил меня мрачной улыбкой.
— Что может повредить в данный момент?
