Увидев вторую блондинку, он раз и навсегда зарёкся больше никогда не пить. Зажмурившись и отвернувшись, он всё-таки поднялся на ноги и отошёл к окну.
- Надеюсь, ничего не было, - прохрипел он, не обращаясь ни к кому конкретно.
- Не было, не было, так что успокойся, лапусик. Ты лишь нам предоставил крышу над головой и постель. Да и ты был не в том состоянии, чтобы хоть что-то смочь.
Он снова обернулся и прикрыл рот ладонью. Что ни говори, а два абсолютно голых трансвестита в его постели это нонсенс.
Один или одна, Андрей точно не знал, к какому полу этих товарищей отнести, что был или была подальше от него, проснулся или проснулась (тьфу!), и сейчас смотрел на него сочувственным взглядом.
- Не терзай себя, лапусик. Если бы что-то между нами и было бы, ты бы запомнил. Так что ты чист перед своей зазнобой.
- Зазнобой? – переспросил он, а вернее, прохрипел.
- Ну да, лапусик, перед Лисичкой, так ты её вчера называл.
У Андрея задёргался глаз. И как много он разболтал этим двоим? И вообще, с чего вдруг он... И тут на него нахлынули воспоминания вчерашнего вечера и этой ночи. Пусть воспоминания и были обрывочные, но их было достаточно, чтобы сложить всё в одну картинку.
- Соня, верно? – спросил он, надеясь, что ничего не перепутал.
- Для тебя, лапусик, можно просто кисуля, - ответила Соня, послав ему при этом воздушный поцелуй.
- Пожалуй, уж лучше Соня, - откашлялся Андрей, пытаясь сообразить, куда подевался Богдан прошлым вечером, потому что в бар они приехали вместе. Вернее, Богдан, как лучший друг и практически брат, привёз убитого горем друга в бар, чтобы тот добрал (в плане горячительного) то, что не успел дома, так как к нему заявилась Кристина с «искренними» соболезнования по поводу его расставания с Лесей.
Что он сделал, чтобы выпроводить бывшую пассию? Да он просто послал её. Да, это не по-джентельменски, но разве он когда-нибудь претендовал на это звание? Нет. Он распутник, бабник, кутила, а ещё как выяснилось полный идиот, и это мягко сказано.
Андрей слишком поздно заметил перед собой Соню и не успел увернуться от крепких далеко неженских объятий. Сам Максимов мог похвастаться высоким ростом, но по сравнению с Соней, он был так хоббит. Чёрт, и как он этого мужика принял за женщину? Это же реально сколько нужно было в себя влить алкоголя, чтобы перестать отличать мужчину от женщины?
- Э-э, ты бы меня отпустил...ла, Соня, - начал он вырываться, чем только усилил головную боль.
- Ну-ну, лапусик, не брыкайся. Тебе же нужно утешение, и я его тебе с удовольствием дам, - протянула Соня своим далеко не тоненьким голоском и погладила парня по спине.
У Андрея же создалось впечатление, что его отходили дубиной по этой самой спине, а не погладили рукой. Вот чёрт, и надо же ему было вляпаться во всё это!
- Слушай, это...
- Да-да, знаю, что ты не в нашей «команде», но это лишь обычное сочувствие. Каждый из нас, лапусик, бывал в подобной ситуации. Ниночка вон, вообще в разводе со своей крашеной мымрой, и они до сих пор не могут поделить детей, хотя уже почти шесть лет прошло.
Андрей нахмурился, когда Соня заговорила про детей. А ведь у него тоже будет ребёнок. Леськин ребёнок. Но подпустит ли она его к малышу после всего, что он натворил? Андрей сомневался.
Когда же Соня его отпустила, Андрей схватился за голову, проклиная зелёного змея и друга своего Богдана. Это всё он виноват. Вот зачем он притащил его в тот бар и бросил? Поди увязался за какой-нибудь красоткой и позабыл о друге. Да, с Богдана станется.
Заворочалась Ниночка, а потом издала протяжный стон и потянулась.
- О, с добрым утречком, мои сладкие, - промурлыкала эта самая Ниночка и почесала подбородок, на котором красовалась отросшая за ночь щетина.
Андрей было уже поперхнулся, как Соня одной рукой обхватила его за плечи и прижала к себе. Не понимая, что ему делать и как быть, Максимов просто стоял и тихонько охр***вал.
- Сделай моську попроще, сладенький, - сев в постели, посоветовала Ниночка, - и лучше скажи, в этом доме есть еда? Или может с уходом Лисички здесь и съестные запасы перевелись?
Андрей прикрыл глаза. Слышать о ней и понимать, что ты сам во всём виноват было не выносимо, но такова была горькая правда. Высвободившись из объятий Сони, Андрей не твёрдой походкой, поковылял к двери и обернулся уже у самого выхода. Ох, вот зачем он это сделал? Ниночка поднялась с постели и продемонстрировала всем своё немаленькое хозяйство, которое жаждало ласки и внимание.
- Ой, ты посмотри, как покраснел, - пропела Соня, подходя к своей подружке, указывая на Андрея. – Вот только мне кажется, что это не от смущения.
- Да, не от смущения, - подтвердила Ниночка, подмигивая Максимову.
Позорно ретировавшись из комнаты, Андрей бегом, собирая все косяки, помчался на кухню, лишь бы не видеть, как Соня тянет свои огромные ручища к детородному органу Ниночки.
Смущённый, разозлённый, он шёл по коридору, пытаясь выкинуть из головы картинки двух его гостей вместе, в его постели. Фу-у-у-у!!! Он должен их выставить, но сначала необходимо принять что-нибудь от головной боли и утихомирить звон в ушах.
