Дав знать, что не приблизит их к себе.
И то, что разговор вести придётся
Лишь только музыканту одному
Понятно стало сразу. Просто Леший
Исчез, к стыду, иль счастью своему.
А может быть и к лучшему, ведь Фея
Была в большой обиде на отца.
Жизнь кажет, что порой перед чужими
Быстрее раскрываются сердца.
Давид старался подойти поближе.
А та, страша ветвями повела,
Чтоб показать, что в этом тихом месте
Непрошенного гостя не ждала.
По звукам, что из сердца исходили,
Он слышал много боли и тоски,
Не сбывшееся счастье и обиду
За ночи одинокие и дни.
Звук был не тем, что музыканту нужен.
Хотя какая разница сейчас
Решать «необходимость» и «полезность»,
Когда ручьями слёзы льются с глаз.
Давид был «желторот» в делах любовных,
Он трепетно лишь звуки собирал,
И каждый, через душу пропуская,
Мелодией потом передавал.
Из жалости, а может от желанья
Красавице хоть чем-нибудь помочь,
Он искренне сказал: «Не удивляйся,
Что пред тобою я, лесная дочь!
Ручьи с твоих ветвей текут напрасно.
Ты стала ивой и что из того?
Ещё чуть-чуть и, кажется, засохнешь,
Не повидав красавца своего.
С чего же ты расстаться с ним решила?
Верней всего, ты не умеешь ждать!
Ему дано заданье непростое,
И это нужно было понимать.
Представь, вот он придёт, неся победу,
Не на щите прибудет – со щитом,
С желанием любимую увидеть,
Что до сих пор была чудесным сном!
И что же перед ним тогда предстанет?
Поломанный и сгорбленный сушняк?
Со встречей долгожданного героя
Подобное не вяжется никак!
Давай-ка я тебе чуть поиграю.
А ты обдумай всё и встрепенись.
Я слышал, что ты сказочно красива,
Такою предо мною и явись.
Мне почему-то кажется в дальнейшем,
Я, странствуя, смогу тебе помочь.
Желанного найду, к тебе направлю.
Конечно, если ты теперь не прочь!»
Вода мгновенно капать перестала.
Поднялись ветви тут же от земли.
Корнями воду деревце впитало.
Листочки цвет зелёный обрели.
Оно ещё немного покачалось,
В то время, приходя от слов в себя,
И, выправившись, больше не старалось
Вести себя, как глупое дитя.
В лесу защебетали громко птицы,
И устремились в центр со всех сторон.
В их пенье больше не было печали,
Вокруг стоял весёлый перезвон.
И в такт подобной радости растущей,
Давид на скрипке стал для них играть.
Так, как умел, и как его учили
Природу своим сердцем воспевать.
Всё слилось на поляне воедино:
Мелодия, текущая со струн,
Веселье звонких птиц, цветы, деревья,
Стук сердца, что лишилось грустных дум.
Когда звучанье стало одним целым,
И деревце красиво ожило
Под музыку, что чудом показалась,
Случилось на поляне волшебство.
Негромко прокатился гром небесный.
Ласкающий живое ветерок
Подул и вихрем в центре закружился,
Растение, сорвав, будто цветок.
И вот уже в вертящемся потоке
Не дерево, а девушка красы
Неписаной… С такою, в самом деле,
Забудешь про бегущие часы.
Как ветерок подул, так и мгновенно,
Свершив дела, куда-то улетел.
А Феечка красавицей предстала.
Давид спасти несчастную успел.
Она ему приятно улыбнулась,
Решилась даже подойти в упор
Игры не дожидаясь окончанья,
И завела ей нужный разговор:
«Ты думаешь, он жив на самом деле,
И я его напрасно не ждала?
Вот было бы действительно обидно,
Когда б к его приходу умерла.
Ты возродил в душе моей надежду.
Я слышу, что душой ты не кривишь.
Словам, произнесённым тобой, верю.
Ты искренне со мною говоришь.
И прав конечно в том, что мне не стоит
Унылость из себя изображать.
С тобою оживилась снова вера.
Я вновь готова годы ожидать!
И если ты ускоришь те мгновенья
До встречи, что жила в душе со мной,
Я тоже помогу тебе, поверь мне.
В должницах не останусь пред тобой.
Пока же я вручу тебе вот этот
Берестяной красивый поясок.
При нём, ты никогда не заплутаешь
Среди завитых тропок и дорог.
Даю его тебе с одним условьем:
Не отдавай предмет сей никому,
И только когда суженого встретишь –
Вручи его, пожалуйста, ему.
Он так быстрей тогда ко мне вернётся.
За это ты меня не осуждай.
Тебе потом всё сторицей зачтётся.
Исполни обещание! Прощай!»
Поляна опустела. Но явился
Обещанный заветный поясок,
Что ловко сам рубаху подпоясал
И, вниз свисая кисточками, лёг.
Такому чуду парень улыбнулся.
Он радовался больше, что сумел
Отвлечь от горя сказочную Фею,
И оживить красавицу успел.
А Леший за деревьями скрывался,
И издали за ними наблюдал.
Он верил и не верил в музыканта,
Хоть тот его игрой и восхищал.
Когда же ива в Фею обратилась,
Он тут же, как дитя повеселел.
Заблудшим показал дорогу к дому,
Под нос «мурлыча», песенку запел.
А пред Давидом снова появилась
Тропинка, что расстеленным ковром
Его вернуться в чащу пригласила,
Как гостя дорогого в тёплый дом.
На небе уже солнце собиралось
Немного погодя ложиться спать.
И парню нужно было торопиться,
Чтоб пастуха до ночи повидать.
Как только он вошёл в глубины леса,
Хозяин появился перед ним.
Он весел был и щедро улыбался,
И пребывал теперь уж не один.
С ним рядом, любопытствуя, стояла,
Похоже, мама Феи и жена.
В нос тина неприятно ударяла,
Как будто топь болотная пришла.
Держалась эта дамочка достойно.
Хотя была зелёной и худой,
Вела, как будто видом одаряла,
И явно удивляла красотой.
При этом ничего не говорила,
Речь мужа с нетерпением ждала,
Выказывая этим уваженье
К тому, с кем своё счастье обрела.
А Леший, свою радость не скрывая,
