С глазами злыми, полными огня.
Нос тонкий и немного крючковатый.
На нём прекрасный, тёмный балахон,
Чтоб быть неузнаваемым. Обычно
Он часто одевает капюшон.
Но внешний вид, наверное, не важен,
Я точно знаю, кто сей человек.
Он ворожить пытался за спиною,
Ведь узнаёт так часто обо всех.
При нём я глаз, конечно, не открою.
Не потому, что я его боюсь.
Мне кажется, при этом человеке
Я в нужный час победы не добьюсь.
Ему не стоит долго и упорно
По вашей просьбе заниматься мной.
Ведь я пришёл сюда, чтобы поведать,
Что к Вам флот направляется с войной.
Смотреть на Вашу дочь и восхищаться,
Нет в мыслях – это просто ни к чему.
Моё желанье – сохраненье мира.
Позвольте лишь, и я Вам помогу».
Колдун был зол и очень недоволен.
Ему хотелось бросить взгляд в глаза
Пришедшему загадочному гостю,
Что мог творить, похоже, чудеса.
И это чародея задевало, страшило,
Что тот больше знал, чем он.
Тем самым в пониманьи господина,
Принизив его первенство. Притом
Взгляд зоркий колдуна тотчас приметил
Не просто неподдельный интерес
В глазах главы. Он слушался Давида,
И был согласен, чтобы маг исчез.
Нет! Этой смены чародейской власти
Колдун не собирался допускать.
Он был не просто зол, хитёр, опасен,
Но также мудр и знал, как поступать.
Поэтому, не дав промолвить слово,
В ответ, с издёвкой, тут же произнёс:
«Откуда ты, пришедший сюда пешим,
Знать можешь весть, что нам сюда принёс?
И кто же к нам плывёт под парусами?
Скажи нам имя! Кто же он такой?
Как в голову взбрело придумать только,
Что корабли идут на нас войной?
Чем можешь доказать, что это правда?
Ты думаешь, доверимся словам?
Здесь проверяют каждого и ценят
По видимым, исполненным делам.
Но если всё на что ты намекаешь,
Нам сможешь доказать хоть чем сейчас,
То мы тебе возможно и поверим,
Продлив тем самым жизнь твою на час!»
«Всего на час?» – подумалось Давиду,
«Зачем колдун жизнь ограничил в час?»
И он спросил: «Я упустил из виду,
Чем собственно сумел прогневать Вас?
Я к Вам не проникал, таясь и прячась.
Меня по Вашей просьбе привели,
Просили поиграть. Я всё исполнил.
Так чем же сократились мои дни?
Неужто тем, что многие преграды
В пути своём сумел преодолеть
С одной лишь мыслью – без кровавой бойни
Мир в государстве сохранить успеть?
Плывёт к Вам ослеплённый, как другие,
Заморский, прежде изгнанный король.
И скоро его армия прибудет.
Ещё день – два и разразится бой!
Добавлю лишь, они под парусами
Травы зелёной с быстротой плывут.
В сердцах их жажда скорого отмщенья.
Они не пожалеют – разорвут!
Не верить мне не в Ваших интересах.
Пока мне больше нечего сказать.
Что должен я за час, без промедленья,
Добыть и слов правдивость доказать?»
И вновь, не дав подумать государю,
Колдун с ухмылкой злобной произнёс:
«Пустыми и никчемными словами
Ты можешь рассмешить людей до слёз!
Чтоб мы узнали, кто сюда стремится –
Сумей достать нам знамя их иль флаг.
Тогда, возможно, мы определимся
Насколько страшен и реален враг!»
И если ты действительно волшебник,
Что может знать неведомое нам,
То думаем, коль жизнь продлить захочешь –
Ногами пробежишься по волнам!»
Колдун своей придумке улыбнулся,
Уже решив, что в битве победил.
Глаза Давида он ещё не видел,
Но чувствуя соперничество, мстил!
А музыкант сказал: «Пусть так и будет.
Я попрошу глаза вновь завязать.
И пусть меня до лавки той проводят,
Откуда было велено шагать.
В том месте попрошу меня оставить.
Вернуться обещаю через час.
Надеюсь принести Вам флаг иль знамя,
Чтоб в правоте своей уверить Вас».
Колдун хотел опять продолжить первым
Пропитанную ядом свою речь,
Но был придержан царственной рукою,
И смолк, чтоб недовольство не навлечь.
А слушающий прежде повелитель
Сказал Давиду: «Хорошо. Иди.
Я верю, ты вернёшься – не обманешь.
Но припоздниться Бог тебя храни!
Спеши. И если это, всё же, правда,
Тогда нам время незачем терять,
А нужно собирать большое войско,
Чтоб первыми врагов атаковать!»
Он зазвонил в блестящий колокольчик.
В одно мгновенье приоткрылась дверь.
Глаза у музыканта завязали.
Колдун шепнул пришедшему: «Проверь
Куда пойдёт, что сделает, предпримет.
Не смей его из виду упустить!
И если всё подробно не расскажешь,
Забудь, что будешь голову носить!»
Злодей шептал, конечно же, надеясь,
Что указанье парень не слыхал.
Насколько чуткий слух у музыканта,
Волшебник видно недопонимал.
Для юноши, итак, было понятно,
Что будет слежка – это не секрет.
Услышанное было подтвержденьем –
Бесхитростности у коварных нет!
Сейчас ему понадобится помощь –
Отвлечь соглядатая, задержать.
Никто не должен слышать или видеть,
Как станет Огонька он подзывать.
Довериться чужому невозможно.
Здесь рядом находиться должен друг,
Кто предан, сердцем чист и не продажен,
Кто в час ненастий не покинет вдруг!
Друзья…. За деньги эдаких не купишь.
Давид же ими был теперь богат!
По тихой просьбе мог здесь появиться
Любой себя означивший как брат!
Теперь о речи вслух произнесённой,
Что эхо подхватило: «Мы друзья!»
Давид не сокрушался – он поздравить
С приобретеньем братьев мог себя!
Он всё решил и, подождав немного,
Как только оказался за стеной,
Взяв скрипку, заиграл, сказав чуть слышно:
«Явись мой старший брат передо мной!»
Тому, кто был в седле, будто на троне,
И ехал чуть поодаль на коне,
