Он родился в Амстердаме, и ему было двадцать семь лет. Сабина невольно вспомнила голландские номера автокемпера. Она уставилась на имя убийцы. Пит ван Лун. И пока Сабина разглядывала фотографию в ноутбуке, по спине у нее пробежал холодок.
«Почему, черт побери, я ничего об этом не знаю?» Ее челюсти заходили ходуном. Она по-другому представляла себе работу в команде со Снейдером. Или, наверное, все-таки нет.
Она с негодованием убрала ноутбук, вылезла из машины, со всей силы захлопнула дверь и направилась к месту преступления.
– Где Снейдер? – спросила она одного из полицейских. Тот коротко взглянул на нее.
– На месте обнаружения трупа. Только что приехал судебный медик и…
– Спасибо. – Она зашагала к обугленному пню.
Криминалисты ушли, и теперь лес освещала одна лишь лампа на штативе. Перед трупом стояли Снейдер и мужчина средних лет и ожесточенно спорили друг с другом.
Сабина подошла к обоим мужчинам.
– Здравствуйте, – коротко поздоровалась она и тут же обратилась к Снейдеру: – Нам нужно поговорить!
– Не сейчас, – нервно ответил он.
– Немедленно! И один на один!
Снейдер перевел взгляд на медика.
– Это недолго. – Он направился к берегу, Сабина последовала за ним. – Что у вас такого важного, что не может ждать?
– Проверка номерных знаков что-нибудь дала?
– Нет. Автокемпер принадлежит одной голландской фирме по прокату автомобилей. Нам придется дождаться утра, лишь тогда мы сможем выяснить в офисе, кто арендовал этот трейлер.
– А блестящий предмет на дне пня?
– Серебряная монета. Деталей мы пока не знаем. – Глаза Снейдера блеснули в темноте. – Вы поэтому хотели со мной поговорить?
Сабина сделала глубокий вдох и выдох.
– Пит ван Лун, – сказала она.
Снейдер подождал немного.
– Что с ним?
– Что с ним? – напустилась она на Снейдера. – Я ужасно зла на вас! Вы скрыли от меня, что он жутким образом убил пятерых женщин, а вы с Хоровитцем схватили его в Берне, и Никола Висс хотела вас за это засадить… А теперь она мертва.
Он посмотрел на нее.
– И что?
– И что? – Сабина повысила голос. – Это была бы важная информация, потому что она, возможно, связана с этими преступлениями.
Снейдер примирительно поднял руку.
– Хорошо, я понимаю, что вы злитесь. У вас сложилось впечатление, что я не воспринимаю вас всерьез, утаиваю информацию и не обращаюсь с вами, как с равноправным партнером, потому что вы молоды, неопытны и недостойны меня.
– Да, именно так я себя и чувствую!
– Немез, я вам кое-что скажу. – Снейдер подошел ближе, так что она почувствовала запах марихуаны. Он понизил голос: – Я не хочу нагружать вас информацией, которая не имеет никакого отношения к этим убийствам, чтобы вы могли сконцентрироваться на актуальных фактах!
– А кто сказал, что прошлое не имеет никакого отношения к актуальным убийствам?
– Я! – прикрикнул на нее Снейдер. Теперь он тоже рассердился. – Вы должны научиться отличать важное от второстепенного, иначе запутаете сами себя! Сфокусируйтесь на основном! Господи, это ведь не так сложно. Я просто хочу избавить вас от ненужного, чтобы вы могли делать свою работу!
Пульс у Сабины участился. Больше всего она ненавидела, когда с ней обращались как с ребенком.
– Вы вообще осознаете, – сказала она как можно более спокойным тоном, – что мы сейчас спорим не для того, чтобы найти правду, а чтобы ее скрыть?
Снейдер долго смотрел на нее и, казалось, боролся сам с собой, прежде чем принял решение.
– Простите. Вы правы, вам нужно знать правду.
Она ослышалась? Снейдер действительно только что перед ней извинился? Чертовски хорошая причина отметить этот день в календаре красным восклицательным знаком.
– Почерк, картина убийства, планирование и выбор места, где был найден труп в Берне, очень похожи на стиль Пита ван Луна, – начал он. – Но Пит ван Лун сидит в «Штайнфельзе» на острове Остхеверзанд. Поэтому, когда мы были в Берне, я позвонил директору тюрьмы. Я должен был удостовериться, что Пит ван Лун все еще там, и на всякий случай распорядился взять у него пробу крови для идентификации. Час назад я позвонил еще раз, чтобы ускорить процесс. Но потребуется какое-то время, потому что для этого нам необходимо разрешение суда.
– Сравнение ДНК? – повторила она, когда наконец поняла, куда клонит Снейдер. – Вы хотите перестраховаться. Но отпечатки пальцев тоже могут помочь.
– Не в случае с Питом ван Луном, – сказал Снейдер. – Пять лет назад он выжег себе подушечки пальцев кислотой.
Ханна сидела на своей кровати и смотрела в темноту. Окно было открыто, в спальню проникал прохладный морской бриз, и каждые двадцать секунд свет маяка отражался от оконной рамы.
Уже четверть часа в голове у нее вертелась одна и та же мысль. «Смотреть медицинские карты или нет?»
Потому что спустя несколько дней после того, как Ирена Эллинг взяла те же самые три медицинские карты, она выпрыгнула из окна… или ее вытолкнули.
Теперь Ханна находилась в той же комнате, где до этого жила Эллинг. Что должна была чувствовать эта женщина? Вероятно, то же самое, что и Ханна; ночью, одна в комнате, перед разложенными медицинскими картами. С комком в горле и камнем на сердце.
