Пит сунул окровавленные ножницы в карман брюк, закинул на плечо спортивную сумку, взял чайную чашку и направился к двери камеры. Там отлепил жвачку от глазка, положил себе в рот, приоткрыл дверь и прислушался.
– Похоже, все смотались, – прошептал он и приблизился к уху Ханны. – Я сейчас разрежу тебе стяжки на ногах. И ты медленно пойдешь впереди меня. Но не забывай, что у меня ножницы. Так что никаких глупостей!
Он наклонился и разрезал стяжки. Потом подтолкнул ее в коридор. Оказавшись снаружи, запер камеру ключом, который принесла Ханна, на два оборота. Металл снова заскрипел. Ханна огляделась и впервые захотела, чтобы в проходе появилась доктор Кемпен, Морена или директор Холландер, но этого не произошло.
С носовым платком во рту и связанными за спиной руками, она шла, подталкиваемая вперед Питом. Перед дверью доктора Кемпен он остановился и нажал на ручку.
– Ты открыла дверь, – прошептал он. – Отмычкой?
Ханна никак не отреагировала, а смотрела в конец коридора в надежде увидеть тень медсестры. Но там никого не было. Если доктор Кемпен завтра утром заметит, что дверь ее кабинета открыта, она тут же поднимет тревогу, и у Пита не будет шансов сбежать с острова. Ее немного утешала мысль, что, несмотря на многолетнюю подготовку, Питу не удастся далеко с ней уйти.
Она видела, как Пит несколько раз посмотрел по сторонам.
– Те…бе… не… выы…браа… отс…уаа, – промычала она. Пит прижал ее спиной к стене и вытащил кляп изо рта. Ханна сделала жадный вдох, потом сглотнула.
– Тебе отсюда не выбраться, – тяжело дыша, сказала она. – В здании повсюду камеры.
Он снова запихнул ей платок в рот, еще глубже, чем Френк до этого.
– Кто сказал, что мы пойдем через здание?
Снейдер приземлился в аэропорту Вены «Швехат» под вечер. С пятнадцатиминутным опозданием и дикими болями в спине. И даже три стакана «Кровавой Мэри» не помогли.
Комиссар полиции Хаузер из венского БКА встретил его в зале прилетов – и Снейдер испытал дежавю, потому что знал его по другому делу. Хаузер был пятидесятипятилетний следователь, обычно пребывающий в плохом настроении, который работал по инструкции и жил мечтой о скорой пенсии.
– Добрый день, Снейдер, – сказал Хаузер. – Каждый раз, когда вы приезжаете в Вену, у меня начинает болеть живот, потому что с вами мы находим один труп за другим.
– Дело в Вене, не во мне, – кратко парировал Снейдер. – У вас в квартире все еще живут эти мерзкие гекконы? Как их там звали? Том и Джерри?
– Да, спасибо, у них все хорошо. – Хаузер внимательно к нему присмотрелся. – А вот вы выглядите паршиво.
– Мало спал. Я уже побывал на месте убийства в Берне и Регенсбурге.
Хаузер удивленно взглянул на него. Очевидно, что он рассчитывал на циничный комментарий, но в настоящий момент Снейдер был слишком уставшим. Однако Хаузеру лучше поостеречься и больше не провоцировать его.
– Ваши убийства как-то связаны с нашим? – спросил Хаузер.
– Пока не могу сказать. Куда мы едем?
Хаузер направился сквозь толпу людей к выходу, возле которого стояла его машина – одним колесом на бордюре и с табличкой венской уголовной полиции на ветровом стекле.
– На виллу на юге Вены. Трое убитых. Родители и их тринадцатилетний сын.
– Когда были обнаружены трупы?
– Сегодня утром.
– Как зовут семью?
– Кесслер, Эрих Кесслер.
– Граф Эрих фон Кесслер? – удивленно спросил Снейдер.
– Да, но титула графа по закону уже не существует. – Хаузер открыл багажник своей машины. – Вы его знали?
– Не лично. Не поможете?
Хаузер поднял чемодан Снейдера в багажник.
– Что значит – не лично?
– Однажды я имел дело с его семьей, – сказал Снейдер. «Пять лет назад».
Через сорок пять минут они въехали на Химмельсторштрассе, которая оказалась аллеей с древними раскидистыми каштанами. Там, между четырехэтажными домами, стояла вилла Эриха фон Кесслера. Настоящий дворец.
Снейдер вышел из машины, пинком отправил треснувший каштан через дорогу и посмотрел поверх старой, поросшей плющом стены, которая огораживала земельный участок, на трехэтажную виллу.
Медленно направился к кованым садовым воротам. Под козырьком стояла старая газонокосилка с блестящим влажным корпусом. В Вене недавно прошел дождь? Во всяком случае, воздух был морозным, и все указывало на то, что скоро станет еще холоднее.
– Может, войдем? – спросил Хаузер.
– Идите вперед. – Снейдер взглянул на почтовый ящик. «Граф Эрих фон Кесслер» было написано старомодным шрифтом на почерневшей металлической табличке. «Значит, вот где ты жил, Эрих».
