Снейдер прошел мимо Сабины. Он открывал каждую дверь и заглядывал в комнаты.
– Нашли что-то необычное? – спросила она.
– Нет.
– В доме есть подвал?
– Нет. – Снейдер ринулся в гостиную, распахнул дверь на террасу и вышел в сад.
Ветер развевал тонкие занавески. По паркету в дом пробирался холод. Между тем сад накрыла свинцово-серая темнота.
Сабина щелкнула выключателем в комнате. Скрипящий паркетный пол и старая мебель подходили этому запущенному дому. Через окно она видела, как Снейдер прошел через сад к сараю. Она же принялась рассматривать фотографии на стене рядом с каминной печью.
На большом черно-белом снимке была изображена семья с мальчиком лет десяти. Она бы даже назвала его «сладким». Судя по серьезному взгляду и пронзительным глазам, это был Мартен. Но все равно вид был непривычным, потому что до сих пор она видела Снейдера только с лысиной – а у этого мальчика были светлые волнистые волосы.
– У вас в детстве были светлые локоны? – крикнула она через открытую дверь в сад.
Снейдер не ответил.
– Вы красите бакенбарды в черный цвет?
– Если вы расскажете это хоть кому-нибудь в БКА… – услышала она голос Снейдера снаружи.
– Я никому не скажу, Сомерсет! – крикнула она.
– Очень вам советую, Белочка, – тяжело дыша, ответил он.
Отец Снейдера в элегантной темной тройке выглядел как настоящий джентльмен. По крайней мере, у отца и сына был одинаковый вкус. Но у старшего Снейдера глаза добрые и теплые, а у матери, наоборот, строгий взгляд. Ее волосы были собраны в тугой узел. Выражение лица напоминало Сабине кого-то, как и светлые густые волосы, веснушки и крепкая комплекция. «Черт возьми, на кого походила эта женщина?»
– Идите сюда! – вдруг крикнул Снейдер из сада тоном не терпящим возражений.
Сабина отодвинула занавеску и вышла наружу. Трава на лужайке была такая же высокая, как и перед входом, и уже покрылась вечерней росой.
Снейдер стоял перед деревянным сараем в свете желто-оранжевой лампы под козырьком крыши. По дороге к сарайчику Сабине в нос ударил мерзкий запах, как от мертвых животных. На ферме у бабушки она часто находила во дворе дохлых мышей и крыс, которых кошки прятали за поленницей. Такой же запах стоял и здесь… только более сладковатый, и Сабина знала, что это означает.
Снейдер вытащил латексные перчатки из кармана пальто и надел их. Это тоже был дурной знак. Он снял взломанный замок с засова и толкнул ногой деревянную дверь, которая со скрипом отворилась внутрь.
Теперь вонь усилилась, стала как с мусорной свалки. Но Сабина ничего не могла разглядеть, потому что ее ослеплял фонарь над входом. К тому же из сарая доносился тихий треск. Она вопросительно посмотрела на Снейдера, но тот не заметил ее взгляда. Его лицо было напряжено.
Снова раздалось потрескивание и пощелкивание… словно кто-то опустил иглу на грампластинку. Неожиданно в сарае заиграла музыка. Сабина инстинктивно метнулась вправо и прижалась к деревянной стене. Снейдер стоял по другую сторону от входа.
Их взгляды встретились. Она жестом показала, что собирается позвонить. «Я запрошу помощь?»
Он помотал головой. Этот упрямец хотел рискнуть в одиночку.
Тут грянул струнный оркестр. Сабина вздрогнула. В следующий момент запел хор.
Девятая симфония Бетховена.
«Что, черт возьми, здесь происходит?»
Снейдер нащупал на стене за дверной рамой выключатель и включил свет в сарайчике.
Сабина увидела на полу проигрыватель с двумя колонками. Провод вел к распределителю с тумблерным переключателем. При открытии двери подставленная палка нажимала на тумблер, и проигрыватель автоматически включался.
– Вы можете выдернуть кабель и выключить музыку? – крикнула Сабина.
Снейдер помотал головой.
– Он хотел, чтобы мы это услышали.
Он?
Снейдер мог иметь в виду только Пита ван Луна.
– И вы сделаете ему такое одолжение?
– Только так я могу выяснить причину этой инсценировки.
Он вошел в сарай.
Сабина последовала за ним, но в следующий момент отшатнулась. Не из-за невыносимого запаха. Не из-за крови. Не из-за трупа. А из-за распахнутых в ужасе глаз семидесятилетней женщины с длинными светлыми волосами.
В центре сарая с потолка свисала тусклая лампочка. Прямо под ней располагался труп. Сцена из ужасного спектакля.
Обнаженная женщина сидела на деревянном бочонке. Судя по ввалившемуся лицу, зеленоватому оттенку кожи, запаху, выступившим венам и раздутому от газов телу, она умерла как минимум четыре дня назад. Ссадины на лице и запястьях указывали на то, что ей связали руки и заткнули рот кляпом. Но сейчас веревки и кляп отсутствовали. Только сзади к бочонку была прибита доска, к которой был прислонен труп и зафиксирован на уровне шеи клейкой лентой так, чтобы не мог опрокинуться.
