Были и другие дни. Дни лучшие. Дни теплые. Дни домашние. Ради таких дней живут. Ради таких дней можно отдать все остальные дни. Мы с мамой просыпались не в половину седьмого, а в девять. Я не ходила в школу, а мама – на работу. Я открывала плотные занавески, крепко прижималась к маме, укрывала нас одеялом. Лучи солнца лениво пробивались в комнату. Отряхивались от сна пылинки. В углу просыпалась старая лампа с бахромой на абажуре. Книги широко зевали на полках. Мы долго лежали в кровати, нежась в солнечных лучах. Я делилась своими мечтами, еще детскими, но уже такими серьёзными. Рассказывала обо всем, что приходило в голову: школе, знакомых, соседях, прочитанных книгах, музыке. Читала стихи. А иногда говорила совершенные глупости, лишь бы рассмешить маму, лишь бы знать, что горькие мысли не занимают ее рассудок. За окном солнце отражалось в каждой снежинке. Поднявшись с постели, долго на кухне завтракали. Долго пили чай с лимоном. Без звука работал телевизор. Я читала, иногда поднимая глаза то на маму, то на заснеженный двор. И утро было беззаботным. Неспешным. Тягучим, как ириска.
