Они говорили, что уже тогда в моем характере невозможно было отыскать хоть что-то хорошее. Я собирала вокруг себя всех соседских ребятишек. А они и рады были мне в рот смотреть. Просила бы их от одной своей прихоти землю есть, ели бы с радостью. Лишь бы мне угодить и улыбку мою увидеть.
Они говорили о маме. О моей любимой маме. Широкая грудь. Большой мягкий живот. На голове пушистое облачко красных волос. Руки ее натруженные. В них я находила покой и защиту. Согревающий, мудрый, чуть лукавый взгляд. Мама любила печь пироги, поэтому от нее часто пахло чем-то хлебным и сладким. Моя мама. Уютная. Домашняя. Теплая.
Они говорили о маме пренебрежительно, считая себя лучше нее. Считая ее недалекой и необразованной от того, что мама закончила только школу, не училась в училище или университете. От того, что читала любовные романы, а не серьезную глубокую литературу. А кем только ей ни пришлось работать. И продавцом в продуктовом магазине. И гладильщицей в прачечной. И поваром в заводской столовой. И дворником.
Они говорили много. Но совсем не то, что следовало бы знать о моей маме. Где бы она ни работала, с кем бы ни общалась, маму везде любили и уважали. За простоту, открытость характера. За сердце, не терпящее несправедливости и неспособное долго обижаться. За неравнодушие к чужой беде, за помощь делом. Маме часто доверяли то, о чем сказать стыдно и страшно, зная, что она не посмеется, не оттолкнет, никому не расскажет. А еще мама умела все на свете. Хоть приготовить самый вкусный обед. Хоть наклеить обои. Хоть кран починить. Мама любила отца и меня. Заботилась о нас. А в нашем доме всегда было чисто и вкусно.
Они говорили о маме, оставленной отцом после пятнадцати лет брака ради любовницы, ее трехкомнатной квартиры, машины и дачи.
Они говорили об отце. Всегда был одет чисто и опрятно, но совсем просто. Не обладал какими-то яркими внешними чертами. По характеру был спокоен. Не умел прибить гвоздь или поменять лампочку. Никогда не помогал маме по хозяйству, потому что в этом совсем ничего не понимал. Был совсем не практичным человеком. Мог от невнимательности купить поломанную вещь или просроченные продукты. Закончил с отличием технический университет. Интересовался философией и языками. Много читал. Понравившиеся места зачитывал нам за ужином. Был блестящим рассказчиком, остроумным и очень наблюдательным. Его внешняя неприметность исчезала, когда он начинал говорить. Он становился красивым, обаятельным, разговорчивым. Можно было только удивляться, как можно было не заметить этого раньше. Еженедельно пополнял домашнюю библиотеку книгами не только для себя, но и для меня, и для мамы. С одним профессором знался да с ним же по выходным водку пил. Курил по вечерам на изгороди у нашего подъезда. Любил животных. Подкармливал бездомных собак в нашем дворе и одно кошачье семейство на своем заводе. Брал билеты в театр. Мама отцом очень гордилась. Ей с ним было интересно. Она восхищалась тем, что отец разбирается в столь сложных вещах, в которых совсем не разбирается она.
Они говорили о его уходе. Будничном. Совершенно обычном. Точно в порядке вещей уходить из семьи, с которой прожил пятнадцать лет. Как и всегда отец пришел на обед с работы в час дня. Как и всегда ел суп, за чаем читал газету и ругал начальство завода. Как и всегда после обеда перешел в комнату. Помыв посуду и убрав со стола, мы зашли к нему и увидели, что отец укладывает вещи в чемодан. Отец не торопился, открывал шкафы, осматривал полки. Прошел в ванную. Вернулся с зубной щеткой, пастой, бритвой и полотенцем. Положил их в чемодан, подошел к шкафу, выдвинул ящик с постельным бельем. Под сложенными друг на друга простынями нащупал шкатулку и вытащил ее. Оставил в шкатулке только мамины серьги и кольцо, подаренные ей еще до замужества. Остальные украшения сунул в нагрудный карман рубашки. Убрал шкатулку в ящик.
Мама, поняв все, не своим, глухим голосом спросила отца, куда он собирается. А отец, захлопнув крышку чемодана, посмотрел маме в глаза и с улыбкой снисходительной и понимающей произнес: "Я полюбил другую женщину". И на минуту, бесконечно долгую минуту в комнате стало очень тихо. А звуки с улицы, до этого почти не слышные, теперь оглушали. Птичье щебетание. Шелест листвы. Визг детей. Рев грузовика. Голоса соседок, проходивших под окнами. Стук закрывшейся двери машины.
