Сидя на полу комнаты за плотно завешанными портьерами и закрытыми окнами, разглядывая черную бархатную маску, предназначенную мне, я смогла на время освободиться от присутствия чужого взгляда, но лишь на время. Выйдя на божий свет, я буду вынуждена найти неизвестного преследователя и постараться узнать его намерения.
Рассказ Виктории невольно прервался. В палату после тихого стука в дверь вошла процедурная сестра с томографом. Маша молча наблюдала за манипуляциями девушки, подворачивающей рукав халата пациентки и отметила про себя болезненную худобу ее рук. Виктория была истощенна не только душевно, но и физически. Доктор машинально сделала заметку в ее карте о необходимости проконтролировать питание и добавить физические нагрузки для повышения тонуса мышц.
Дверь за сестрой закрылась и Виктория, проводив ее взглядом, тихо произнесла
— Когда мы поговорим с Вами, Маша, пожалуйста предостерегите Ларису от задуманного, оно не принесет желаемого, лишь усугубит ситуацию. Не спрашивайте, это долгая история, просто отпустите ее со смены пораньше и напомните золотые слова Скарлетт — Я подумаю об этом завтра. А завтра наступит другой день…. Итак, вернемся к моей истории, фантасмагорической, сюрреалистической, запредельной и в тоже время многократно разыгранной персонажами захолустных мыльных опер…
…Притаившаяся Пустота не заставила себя долго ждать. Стоило мне появиться на следующий день на улице и смешаться перед выходом из отеля с толпой чирикающий по птичьи японских туристов, которые в восхищении обступили закутанную в алый шелк и атлас новоявленную куртизанку и защелкали фотоаппаратами и айфонами, как за их головами, спрятавшимися в капюшоны от незапланированного праздником мелкого дождика мелькнуло белоснежное лицо, безмолвное и пустое. Оно проскользнуло, успев обжечь меня черными провалами глаз, и исчезло в толпе, смешавшись с гостями карнавала, спешащих на площадь посмотреть на традиционный полет Ангела.
Я пыталась вычислить белую маску среди идущих рядом людей, безуспешно, она появилась вновь уже довольно на большом расстоянии, в конце переулка, выходящего на площадь Сан Марко. Человек, закутанный с головы до ног в черный атласный плащ с низко опущенным капюшоном, сверкая белоснежным мертвенным лицом стоял против течения толпы и не сводил с меня черных пустых глазниц. Потом он резко развернулся и смешавшись с торопящимися людьми исчез, мелькнув словно ворон полой хлопнувшего на ветру плаща. Вместе с интригой в мою душу на мгновение заползли щупальца леденящего кровь ужаса. Кто он? Что ему нужно? Именно этот человек следит за мной с первых шагов на венецианской земле. Какую ужасную маску он выбрал для своей миссии. Лик пустоты, безразличия, непроницаемого холода, маску Вольто, гражданина, одну из классических личин, под которой ранее скрывали человеческие пороки, безнаказанно творя первородное зло.
Закравшийся внутрь страх подобно плесени разрастался и постепенно ослабил защиту от постороннего вмешательства.
Обычно, я всегда ставила ее барьером от проникновения чужих мыслей, которые если им дать волю, жужжат в голове подобно назойливым мухам. Защита стала для меня обыденностью, как для Вас, Маша, мытье рук перед едой. Она, чтобы было понятно, выполняла роль респиратора в задымленном помещении, давала возможность дышать, жить своей собственной жизнью, а не скользить по обрывкам посторонних эмоций. Находясь в социуме, я мысленно облекаю себя в зеркальный кокон, не позволяющий проникнуть в голову чужим намерениям, защищающий от внедрения нежелательным сущностей.
Предвосхищаю Ваш вопрос — Блаженные в своем невежестве… Видели ли бы Вы, что крутится сейчас вокруг нас, даже здесь, в пропитанном антисептиками, наставлениями врачей и молитвами болезных пациентов убежище — просмотр ужастиков в обнимку с попкорном стал бы лишним.
Маша невольно огляделась по сторонам. Виктория терпеливо ждала, пока она успокоится, чтобы продолжить свой рассказ
И только страх, немотивированный, необоснованный, беспричинный, подобно ржавчине способен был прогрызть мой волшебный скафандр… Так и произошло тогда… А вслед за страхом, пробившимся сквозь дырочку я услышала Голос, тихий, низкий, почти шепот.
— Иди за мной…
Мария в смущении опустила глаза, увы, ее подопечная не оправдала надежды на изменение установленного ранее диагноза. Мания преследования — один из классических признаков развившейся шизофрении. Виктория в ответ тихо вздохнула и опустила голову на поджатые к животу острые колени.
_- Мария Сергеевна, не спешите с выводами, дослушайте мою историю до конца — а уж потом решайте — сумасшедшая я или просто Другая.
Полагаете — я не могу отличить обычного зеваку, комедианта, решившего разыграть интригу среди всеобщего маскарадного помешательства, экзальтированного актера, намерившегося испугать меня от действительного зла в человеческом обличии. Увы, если бы это были происки ряженного впечатлительного юноши, затеявшего игру в салки. Но все было не так… Вы намерены дослушать меня?
