Сглотнула и сделала шаг вперёд. От страха тряслись поджилки. Но я ведь русская женщина. Что я? С каким-то Змеем не справлюсь? Он огромный и толстый, а я – мечта любой вешалки; он плюётся огнём, а я сарказмом; он летает, пугая округу, а я пою, нервируя соседей. У Змея громадные когти, кстати, безобразные, без маникюра, а у меня однажды были накладные: такими, знаете, только огурцы из банок вылавливать и винтики вкручивать. А ещё с ними хорошо дублёром Крюгера сниматься. Сейчас-то у меня аккуратные, свои. Но были же! Так что меня двухметровыми пластинами не напугать!
Ой, мама из Инстаграма, у него что, и правда, такие длинные когти?
Мне резко поплохело.
– Час настал, – молвила Яга.
Я не очень хотела идти, но неведомая сила увлекла за собой. К двери. Ой, фонарь Яги остался при ней. Хотя… ладно. Света Змея даже больше, чем надо.
Сила древнего пророчества! Сгинь! – хотелось мне крикнуть, но я понимала, что это бесполезно. Змей уже устремился к середине поляны, взмыл в небо и теперь наворачивал круги, рисуя светом фонаря странные фигуры.
Поджилки тряслись, всё внутри ходило ходуном, а сама я сначала как в замедленной съёмке шла и шла, отдаляясь от башни, а затем начала ускоряться. Никак те самые силы свыше подгоняют? А нет. Ветер. И откуда он взялся? Не было же!
Я очень пыталась взять себя в руки и хотя бы перестать смеяться ненормальным смехом, но стресс взял бразды правления, и мне ничего не оставалось, как ржать или, в лучшем случае, похихикивать. Последнее давалось благодаря огромному усилию и воспитанной силе воли.
Вдруг в глазах вспыхнули огоньки, и передо мной пронеслась вереница светлячков. Машинально подняла руку, прогоняя – неудобно, когда обзор закрывают. Хотя в другой ситуации я бы лучше шла с закрытыми глазами, но сейчас это опасно. Я так могу дойти до самой пасти Змея! И трудиться не придётся: ни ему, ни мне – всё останется позади. Заманчиво.
Но нет.
Умирать сказочной смертью не хочу. По правде говоря, я и к обычной не стремлюсь, а тут так… глупо. В лапах, то есть в пасти Горыныча, которого в мультфильмах показывают. Это он же там? Или родственник?
Спрошу у Яги или духа. Кстати, их жалко. И Степаныча жалко. Да и полянку, и избушку, и цветочки, и ягодки, и солнышко.
И меня мне жалко.
Умирать здесь жалко!
Внутренний монолог пролетел быстрее ветра, по крайней мере исходя из моего стремительного шага-бега, к Змею я уже не приближалась. Стояла напротив.
Дурацкие силы с крыши-свыше…
Горыныч опустился на землю и встал во весь рост, расправив крылья. Я видела лишь его огро-о-омные лапы. Задние. И когти. К счастью, не такие длинные, как передние. К несчастью, заострённые, словно у киношного вампира. На такой мизинчик случайно напорешься и кирдык. Хотя как можно случайно напороться на коготь Змея?
Отодвинулась чуть дальше. К счастью, наконец-то вместе с исчезнувшими огнями и светлячками в глазах вернулась и способность управлять своим телом. По крайней мере ноги слушались. Правда то, что выше окаменело.
Изображая скульптуру, ожившую своей малой частью, начала продвижение тем же путём, но обратно.
Змеиное пламя всколыхнуло воздух.
Я замерла.
Воцарилась тишина. Знаете, когда говорят «мёртвая», имеют ввиду вот это: не шевелилось, не дышало и не колыхалось НИ-ЧЕ-ГО. Со сказочным миром явно происходило неладное: он враз стал немым, глухим, слепым и неподвижным, и похоже к чему-то готовился. Секундой спустя стало ясно к чему.
Змей закричал.
Нет, не как страшный-престрашный монстр, чудовище, при звуке которого боишься умереть. И даже не как лев-гигант или уродливый великан.
Змей закричал визгливой девчонкой. Причём мультяшной.
И да, я действительно испугалась смерти. Но не от страха. Смеха.
Крик повторился. Змей затопал ногами.
От недовольства или пугает?
Прильнула к земле, пытаясь совладать и с собой, и с дрожью земли. Интересно, вся сказка трясётся? Честно говоря, сомневаюсь. Чувствую, везёт лишь избранной. И месту, где счастливица находится.
Я не сдержала любопытства и обернулась: ни один кирпичик башенки не вздрогнул, тогда как моё тело ежесекундно подпрыгивало будто при езде на автобусе, проезжающем все местные ухабы мелкой деревеньки.
Моей, к примеру.
С трудом, но всё же поднялась на колени, только голову держала опущенной. Страшновато смотреть на Змея. Да и охотой я особо не горю.
Где там силы? Что дальше по пророчеству? Мне надо действовать, или всё само продолжится?
Совсем рядом пролетел огонь. Жар я прочувствовала каждой клеточкой.
Дурацкая сказка, дурацкое пророчество. Шашлык из меня хотят сделать. Кошмар какой-то!
Тряска прекратилась. Огонь подпалил какой-то реденький кустик. Не кустик. Так… кусточечек. Краем глаза я увидела, как ярким светом озарилось всё пространство. По кругу. Где стояли Змей, уже без фонарика, и я. А следом громогласно прозвучало:
– Молиться никто не разрешал. Машенька.
И тут я не сдержалась. Смех выбрался наружу: нетактичный и совсем нетихий.
Как и предполагалось, голос у Горыныча оказался таким же, как и крик. Однако в моей фантазии он звучал не так комично.
