– Боишься высоты? Не бойся. Я уверена, ты что-нибудь придумаешь и победишь чудовище. Главное, если так страшно, вниз не смотреть. Тем более ты же со Змеёшей летала. А что обрыв? Он не кусается.
– Слава богу…
Костерочек между тем грел, мы продолжали разговаривать, и сказочный мир по мере Ритиного рассказа становился сердцу всё ближе и ближе.
Звёзды усыпали небо, Змей храпел совсем немелодично, а мы всё разговаривал и разговаривали. Говорила, в основном, Рита, а я внимательно слушала, почти не удивляясь, хотя удивляться было чему.
Но, кажется, я начинала привыкать.
Рита рассказала о храброй и толстой королеве, которая хитростью выманила у неё секрет Змеёши, и когда тот не ожидал, ударила его прямо по носу. Но одно дело почесать – это приятно и совсем другое дать кулаком. Змеёша сдался сам. От обиды.
Рита много рассказала о битвах: смешных и нелепых, жестоких и нечестных. Была, например, королева, которая буквально с ума сошла, очутившись в сказке. Её напугала сначала Яга, затем Степаныч, потом до обморока довёл оживший Лес Лесович, он же наш Лесочек, со своей наглой лягушкой. Последней каплей стала новость о трёх битвах. Змеёшу она не в шутку думала в реке утопить, чудище морское воды лишить, а оно без воды не живёт – умирает, а ведьму в супе сварить. В общем, злилась, бесновалась и практиковалась, пугая Ягу и всех прочих, и до того допрактиковалась – уничтожить пыталась всех мелких, кто под руку попадётся, вроде монстробелок, что не выдержала таких экспериментов сама ведьма и отправила её обратно, в мир людей, наложив заклинание полного забвения.
На радость сказочного мира таких неправильных спасительниц было всего две: следующая оказалась хитрее и изворотливее, прикидывалась хорошей и доброй, а сама едва Змеёше голову не отрубила сворованным у Рощи, внука Кощи, правнука Кощея, мечом-кладенцом. Он его из соседней сказки привёз. Змеёша чудом спасся. Но это не конец. Та зло-спасительница пошла с мечом на саму Ягу Виевну. Старуха, хоть и сильная, из рода древнейшего магического, сотней оберегов от таких вот внезапностей обладающая, целых два часа отпрыгивалась, отбрыкивалась, обращаясь то медведем, то кузнечиком. Потому что Ягу превращённую, в отличие от Яги-старухи этим мечом не убить. Тут волшебство требуется. Специальное.
Я вспомнила неудачный «салон красоты», превращения Виевны и испытала неловкость. Выходит, когда я с косметикой к старушке приставала, невольно воскрешала её неприятные воспоминания?
Нехорошо. Ох, нехорошо…
Рита сказала, что Яга после такого долго опомниться не могла, к ней даже комплексы вернулись из детства. Ненормальная спасительница пока с мечом гонялась, обзывала её всячески: и просто уродиной, и страхолюдиной длинноносой, и безвкусной дурой. А Яга всего этого наслушалась ещё в юности, когда все подружки с парнями гуляли, а от неё приличные существа, да и неприличные, нос воротили.
Моё лицо залила краска.
Оказалось, всей гурьбой потом утешали Ягу, переубеждали. А Лес Лесович ей подарил целый пергамент с самозаполняющимися комплиментами. Помогло. И с тех пор больше никто о внешности Яги не заговаривал, а если находилась какая-то королева, желающая ляпнуть подобное, на неё сразу заклинание немоты накладывали.
Я хотела спросить, почему же тогда со мной так не поступили, но Рита без вопросов сама пояснила, что слава богу пять лет желающих не было, и комплексы Виевну наконец отпустили.
Мне захотелось провалиться под землю. Земля, словно почувствовав силу желания, вздулась под пятой точкой, выталкивая прочь и намекая, что мне там не место.
Я отползла подальше, и не задумываясь, погладила землю. Почва успокоилась. Похоже, была отходчивой.
Как и что приключилось с другими спасительницами мне было ясно. Но почему неглупая и по всему хорошая Рита оказалась… речкой? Неужели не понимала, что нельзя идти к ведьме неподготовленной?
Не верилось.
Услышав вопрос, Рита загрустила. Говорить о чужих недостатках просто, рассказывать о своих не так-то легко. Рита долго смотрела в огонь, а потом начала свой печальный рассказ.
В отличие от меня, оказавшись в сказке, она даже обрадовалась. А уж роль спасительницы целого мира устраивала её на все сто процентов. Тётка, родная сестра мамы, воспитывавшая сиротку Риту, тысячу раз говорила: доброта убьёт, нельзя быть настолько доброй. А Рита ей отвечала, что добра не бывает в избытке, но, как оказалось, бывает.
Перво-наперво Рита, в чьей крови текла помощь всем обездоленным и несчастным, включая попрошаек у метро и цыган, которым, конечно, никак не прокормить ораву детей, шныряющую с ними повсюду, взялась выручать Степаныча. Ни с первого взгляда, ни со второго, ни с третьего чудо-юдо её не напугало, а коршун-ведьма – очень. Но испугалась она не за себя, а за бедных жителей сказки, чувствовала – ведьма-недоучка натворит больших бед.
Как и я, она взбиралась на дерево, проверяла карманы, а когда Степаныч оказался на воле, запустила в ведьму тем, что попалось под руку.
Попалась монстробелка.
