– Денис Ветров?! - Я готов был поклясться, что у Писиной подружки челюсть отвалилась от изумления, но ничего, иногда шок даже полезен. - А ты что там делаешь? Ты… Ты же не с Ленкой, да?
– С ней, с ней, - успокоил я, чувствуя, что ко мне возвращается хорошее настроение. Эх, люблю дурить людям головы! - А ты не беспокойся, ну, подцепила меня Ленка, ну и что? Нам нужна свободная ночь, и третий тут лишний. Ясно?
– Чего не ясного-то? - ошалело откликнулась Машка. - Прикрою.
– Спасибочки, - и я повесил трубку и… чуть не превратился в факел под горящим взглядом Писы.
– Ты зачем это сделал? - выдохнула Ленка. - Она же невесть что подумает!
Я расплылся в улыбке:
– Именно.
Ленка, не понимая, продолжала на меня смотреть.
– Завтра об этом будет знать весь универ! Уж о подобном Машка не умолчит.
– Тем лучше. Разве ты не любишь быть в центре внимания?
Она покачала головой.
– Зря, - прокомментировал я.
Тут из ванной появилась бабушка.
– Все готово, Леночка, заходи. Сейчас принесу полотенце.
– Спасибо, - промолвила девчонка и скрылась за дверью.
Зато теперь на меня уставилась новая пара глаз.
– Рассказывай! - пригвоздила меня бабушка к стене.
– Ее пытались изнасиловать, - коротко пояснил я, подражая Захаровой манере изъясняться. - Я ее отбил. К нам было ближе, и мы пришли. Я что, не прав?
– Ну что за глупости! - фыркнула бабушка. - Все, конечно, правильно. Сейчас постельное белье приготовлю, и уложим ее к тебе на кровать, а ты…
– На кухню, - закончил я за нее.
Ба улыбнулась:
– Молодец, верно мыслишь.
– Стараюсь.
Бабуля ушла искать для Писы полотенце и постель, а я направился в свою, пока еще не оккупированную, комнату.
– Привет, - поздоровался я с встретившим меня Иосифом Емельяновичем.
– Чужого в дом привел,- укоризненно сказал он мне.
– Этот "чужой" пострадал из-за меня, - сообщил я. - И я ни перед кем не собираюсь оправдываться.
– А стоило бы, - открыл глаз развалившийся на кровати Пурген. - А вообще, ладно, - разрешил он. - Черной магией от нее не прет, так что можно.
– Да неужели? - съязвил я. - Спасибо за позволение, ваше интеллигентное величество.
Но Пурген ответил совершенно серьезно:
– Пожалуйста.
– Наглец, - покачал головой Емельяныч.
– Она будет спать в этой комнате, - продолжил я рассказ о Писе. - Так что, Пургенное высочество, не вздумай на нее кидаться, как на своих прежних хозяек.
– Я?! Я кидаюсь?! - распахнул свои наглые глаза котище.
– Ты, - ответил я голосом, не терпящим отговорок. Пурген сник, но все же высказался:
– Вот сейчас кидаешься ты.
– И что?
– И то.
– Что?
– То.
– Хватит! - прервал наш очередной спор Емельянович. - Не станет Пурген кидаться, что ж, у него души нет, что ли. А ты, - он посмотрел на меня, - будь спокоен, присмотрю за девчонкой.
– Спасибо, - поблагодарил я.
– Да чего уж там, - отмахнулся домовой, - мы ж друзья.
Ох и тягостно мне стало от этого слова. Друзья… Друг нужен каждому. Как же Писарева живет без друзей? А ведь Машка ее лучшая подруга. Только разве друзья так себя ведут? За друга можно в огонь и в воду, за друга и умереть не страшно…
Да, мне не хватало Уха, но мириться с ним значит подвергнуть его опасности.
Когда я пришел на кухню, Писарева уже вышла из ванной и сидела в халате у стола с кружкой ароматного чая в руках. Мокрые светлые волосы свободно лежала у нее на плечах. Удивительно, я впервые увидел Пису с распущенными волосами, а то она вечно стягивает их в "хвост". Мешают они ей, что ли? Ведь так на девчонку сразу похожа, а обычно Писа Писой.
– Ты не переживай, - вещала бабушка, - с людьми всякие переделки случаются. А коли человек из беды живой вышел, он опыта набрался, духом закалился. Вот увидишь, ты теперь незаметно для себя смелее станешь. Так что все хорошо, что хорошо кончается.
Ленка молчала, уставившись в чай в своей кружке. От шока она еще явно не отошла.
– Ну как ты? - зачем-то все же спросил я, появляясь на пороге кухни.
Она зябко повела плечами:
– Нормально, спасибо.
– Плохо, - за нее ответила моя бойкая бабушка. - Но это сейчас плохо, а поспит, все на свои места встанет. Правда, Леночка?
Ленка неуверенно улыбнулась.
По-настоящему узнать человека можно лишь в длительной беседе один на один. Ведь иногда люди просто не могут раскрыться в шумной компании.
Спать на полу я не привык, тем более на кухне, где все время жужжит под ухом противный холодильник. Так что спалось мне несладко. Даже Костик высовывался, спрашивал, чего это я все время верчусь.
Короче, я толком и не спал и сразу услышал движение около себя.
– Кто тут? - шепотом спросил я.
– Я, - откликнулся Емельяныч. - С докладом. Хорошо, что не спишь.
Я сразу сел.
– Что-то с Ленкой?
– Тебе решать, что с ней или не что. Плачет она, в угол кровати к стенке забилась и ревет. Второй час, как успокоиться не может. Я думал, подожду, посмотрю, а девчонка скоро весь дом затопит.
Я сидел в задумчивости, не зная, что делать.
