– Чего сидишь? - удивился домовой. - Сходи, что ль, посмотри, чего она потоп там развела. Ноя, что ли, ждет?
Я усмехнулся. Это нормальные девушки ждут принца на белом коне, а Писа не от мира сего, поэтому логично, что ждать ей надо Ноя с ковчегом.
– Ну, что? Пойдешь? - допытывался Емельяныч.
– Не знаю, - признался я.
– Твоя гостья, твоя комната, так и разбирайся ты, - вывел домовой. - Логичненько?
– Логичненько, - вздохнул я и поднялся. Пришлось одеваться. Сперва джинсы, потом майка… Как понадобилось куда-то идти, мне даже спать захотелось. - А Пурген там?
– Где уж там! Сбежал. Сказал, к Свете жить уходит, в тебе разочаровался.
– Ну, дурацкое высочество у меня еще подскочит, - мстительно пообещал я и вышел из кухни.
Дверь моей комнаты закрывалась изнутри, поэтому я решил постучаться.
– Это я. Можно войти?
– Это же твоя комната, - раздалось в ответ, - открыто.
И я вошел. В комнате было темно.
– Я включу свет, ты не против?
– Как знаешь…
Я включил настольную лампу, чтобы не ослепнуть от яркого света.
Писа действительно сидела на кровати в углу, а по ее щекам пролегли влажные дорожки.
– Ты как? - я сел на стул у стола напротив нее. Она не повернулась ко мне, а, наоборот, уставилась в стенку. - Обои понравились? - не слишком удачно пошутил я.
– Послушай, - она так и не повернулась в мою сторону. - Я не хочу тебе навязываться. Вам. Вообще не хочу никому навязываться. Ты привел меня сюда, потому что чувствуешь себя виноватым, раз я попала в передрягу, разыскивая тебя?
– Второе - да, первое - нет.
– Не поняла, - вяло произнесла Ленка, продолжая изучать стенку. Ее руки нервно мяли край простыни.
– То, что, да, я виноват. Нет, я притащил тебя к себе не только из чувства вины, а потому, что тебе нужна была помощь. И сейчас… нужна.
Она криво улыбнулась.
– Не утруждай себя.
– Почему? - не отставал я.
– Потому. Со мной не интересно, когда я в нормальном состоянии, а сейчас…
– По-моему, сейчас тебе необходимо успокоиться, а для этого тебе нужно с кем-нибудь поговорить.
– Зачем тебе это?
От этого вопроса я, честно говоря. Растерялся. Как это - зачем? Помочь хочу - вот зачем! Но ответил я почему совершенную глупость.
– Потому что я хороший человек.
Ее губы дернулись в некоем подобии улыбки.
– Всем известно, что по-настоящему хороший человек сам себя никогда хорошим не назовет.
– Ну вот, - я сделал вид, что обиделся, - один единственный раз себя хорошим назовешь, тебя уже во всех смертных грехах обвиняют.
Но надежды не оправдались, моя "гневная" тирада ее не разговорила. Черт! Да так и свихнуться недолго. Многие девушки после таких нападений обращаются к психологу, чтобы прийти в себя. В том, что Писа этого не сделает, я не сомневался. Поэтому ей было необходимо с кем-то поговорить. Моя бабушка - надо отдать ей должное - пыталась, но сквозь Ленкину замкнутость не пробилась. Нет. Здесь нужен не совет старшего, тут необходима дружеская поддержка. Чья, интересно? Я так понял, у Писаревой и друзей-то не оказалось, одна Машка чего стоит.
А Ленке нужна была простая человеческая помощь, кто-то, с кем можно было бы поговорить. Не скажу, чтоб меня к Писе тянуло или бы мне хотелось вставать посреди ночи - хоть и бессонной - и трепаться с ней, но не мог я почему-то не вмешаться. Все-таки что-то хорошее во мне было, бабушка с воспитанием постаралась.
– Слушай, - сделал я очередную попытку, - мне тоже не хочется никому навязываться, у меня с чувством такта все в порядке. Но когда кому-то требуется помощь, а в моих силах ее оказать, я не могу сидеть на месте.
– Ты уже помог мне. Спасибо. Дальше я справлюсь.
– Что ж тогда плачешь? - хмыкнул я.
– Это стресс. Все пройдет.
– Замкнуться - не самый верный способ прийти в себя.
Она по-прежнему любовалась стенкой.
– Сам ведь по разговору с Машей понял, какие у меня друзья.
– Вообще-то, да, - признал я. - У меня таких друзей отродясь не было.
– А у меня всю жизнь, - она быстро глянула на меня мокрыми серыми глазами и снова отвернулась, - так что поверь, замкнуться легче.
Нет, логика, конечно, железная, но, честное слово, идиотская, и из себя выводит довольно-таки быстро. Я вообще человек вспыльчивый, так что терпения у меня уже не оставалось.
– Слушай, а ты не думала, что у тебя друзей нет не потому, что тебя не замечают, а потому, что ты сама их сторонишься? - ну, наконец-то, Ленка соизволила на меня посмотреть и не отвернулась. Правильно, посмотри и кончай фордыбачить, когда к тебе заботу проявляют. - Я, между прочим, сейчас огроменный шаг тебе навстречу сделал, а ты его лихо отфульболила. Может, и друзья у тебя такие потому, что ты их не пушечный выстрел не подпускаешь?
Она закусила губу, внимательно глядя мне в лицо, будто пытаясь понять, проявляю ли я актерское мастерство или говорю искренне. Но не успел я возмутиться, как девчонка разжала губы:
– Прости.
Я аж задохнулся.
– За что простить?
– За то, что… За все, то есть. Ты ведь ко мне всегда хорошо относился, единственный из мальчишек со всего факультета со мной здоровался…
