Это уж точно. Я думал, что они подружились с Акварелью, но сегодняшний выпад художницы доказывал обратное.
– Да все нормально, - заверил я, - не извиняйся, лучше расскажи, что стряслось, - я дотянулся и захлопнул дверь. Ленка все еще жалась ко мне.
– Стряслось… - она громко всхлипнула и подняла на меня заплаканные глаза. Мои родители… ну, ты же знаешь, что она пьют. У нас в доме ничего не осталось. Все пропили… Сегодня дерутся, последней мебелью кидаются, мне заявили, что я обуза, которая только жизнь усложняет, - Ленка снова всхлипнула. - А потом помирились, развалились посреди квартиры и давай водку глушить… А я не могу… Не могу больше! Я не хотела к тебе идти, честное слово, не хотела, у тебя и своих проблем по горло… Но мне больше не к кому пойти, я больше никому не могу доверять…
У меня почему-то ком стоял в горле. Куда-то подевалось мое привычное красноречие. Я только крепче обнял ее.
Было такое чувство, будто беда стряслась не у нее, а у меня самого.
Лена так и плакала у меня на плече, когда появилась бабушка.
– Леночка! - воскликнула она. Господи ты боже мой, что случилось?
Ленка не ответила, будучи не в силах успокоиться.
– Семейные проблемы, - коротко пояснил я. - Сегодня она останется у нас. Ты не против?
– Конечно, - даже не подумала возразить гостеприимная бабушка.
– Я в прихожей могу, - выпалила Ленка, - или в ванной, чтобы вас не стеснять. Я и так злоупотребляю вашим гостеприимством…
– В прихожей холодно, - отрезал я, - в ванной мокро, а на кухне и так тесно. Будешь спать в моей комнате. Ясно?
Она надломлено кивнула.
– Пошли тогда, успокоишься, - и я увлек ее за собой.
– Опять гости, - проворчал Пурген, устроившийся на моей кровати, - задолбали.
– Пшел вон! - распорядился я.
– Я на него горбачусь, работаю, а он меня "пшел воном"! Меня! Кота! Высшее существо!
– Пурген, смойся.
Котяра обиженно фыркнул и удалился.
– Когда в следующий раз к тебе припрется черная тучка, даже не подумаю предупредить, - бросил он угрозу напоследок. Если бы Пурген был человеком, то непременно хлопнул бы дверью так, что с потолка известь бы посыпалась.
– Садись, - усадил я Лену на кровать. - Давай садись и успокаивайся и не разводи у меня тут сырость.
– Ничего, что я пришла?
– Раз я не спустил тебя с лестницы, значит, ничего.
– Я не смогла оставаться дома, - продолжала она. - Я поняла, что там сойду с ума. Моя семья… Ну почему у меня такая семья?! - по ее щекам снова заструились слезы. - Почему?
– Мы все однажды узнаем нечто новое о своей родне, - заметил я, вспомнив о деде.
– Я узнаю только плохое.
Я хмыкнул.
– Я тоже… Слушай, а ты пробовала поговорить с родителями, когда они трезвые?
– Конечно. Они говорят: "Хорошо, это был последний раз". А потом все начинается с начала.
Вопреки тому что, что алкоголизм - болезнь, вылечить его я не мог.
– А если предложить им закодироваться? - предположил я.
Она замотала головой:
– Не станут… Я бы давно съехала от них, да только некуда мне.
– А общежитие?
– Иногородним не пробиться, не то что местным… Да ты не переживай, я перепсихую, и все снова будет в порядке.
Это ж какое терпение надо иметь? Я бы точно так не мог. Как любит говорить Захар, я излишне импульсивен.
– А как у тебя отношения с другими людьми? - решил я переменить тему. - Акварель сказала, что ты не обделена вниманием. Говорит, к тебе парни знакомиться подходили…
– Да нужны они мне! Не до них… А отношения… Писой меня больше не зовут, спасибо тебе за это.
– Да ладно ты, - отмахнулся я.
– А еще я думала, что мы с Акварелью подружились, а она ведет себя так странно.
– Да, - я был вынужден согласиться, - со мной она сегодня вела себя оч-чень странно.
Еще как странно, но подробностей Ленке знать не положено.
У Писаревой все еще были мокрые глаза, но, по крайней мере, она больше не дрожала.
Как же мне хотелось решить все ее проблемы взмахом руки, но магия не всесильна, а может, все потому, что я еще ничего не умел. Но Ленке в тот момент я мог помочь только одним - поддержкой. И когда проблемы этого человека перестали быть для меня чужими проблемами?
– Иди сюда, - я обнял ее. - Успокойся, ладно? Все не так плохо, бывает и хуже.
– Спасибо за поддержку, - прошептала она.
Уж не знаю, как я умудрился, но уснул я минимум час на два. Я открыл глаза. Было темно. Кто выключил свет? Не иначе, заботливый Иосиф Емельянович.
Ленка по-прежнему лежала у меня на руках. И чего к ней только Акварель прицепилась? Видите ли, считаю я Писареву симпатичной. Да уж, нашла причину для ненависти, серьезней не придумаешь.
Девушка пошевелилась и открыла глаза. Мои уже привыкли к темноте, и я сразу же заметил, когда она проснулась.
– Не спишь? - спросил я, хотя в вопросе не было необходимости.
– Нет.
– Успокоилась?
– Вполне, - она отстранилась от меня и села. - Ты прости, что я на тебя так налетела со своими проблемами, когда у тебя своих по горло.
– С чего ты взяла, что у меня проблемы? - возразил я.
– Ну что я слепая, что ли? - легко осадила она меня.
– Ну, проблемы есть у всех, - у меня появилось дурацкое и неприятное чувство, что она что-то знает из того, чего ей знать совсем не положено.
