Я кое-как приподнял его и прочел заклинание Короткого пути. Голос у меня дрожал.
Мы переместились в больницу. Там, как всегда, было полно народу, так что нашего необычного появления никто не заметил.
– Скорее! - я на ходу поймал медсестру. - Ему нужна срочная помощь!
– Господи! - одного взгляда на Ухо было достаточно, чтобы закричать. - Сейчас! - и она бросилась за каталкой.
Сашка начал терять сознание.
Это несправедливо! Я стольких исцелил, стольких спас, а своему близкому человеку помочь не могу. Господи, как же я отвык от беспомощности!
– Саш, потерпи, - подбадривал я его. - Тебя подлечат, и все будет отлично, - не знаю, может, я пытался больше подбодрить себя.
– Ты не виноват, - прохрипел он, пытаясь открыть заплывшие от побоев глаза, - я сам… полез… Понял, Ветер? Ты… не виноват…
И его увезли в операционную.
Не виноват… Виноват я был целиком и полностью. Это он умирает, а меня пытается успокоить! Нелепица.
Меня душили слезы.
Мне показалось, что операция продолжалась вечность. Хотя, может, так оно и было.
Посидев минут двадцать, уставившись в пространство, будучи не в силах поймать ни одну проползающую в мозгу мысль, я, наконец, начал соображать элементарные вещи. Я нашел внизу телефон и позвонил Сашкиной матери. Его семья должна быть здесь.
А потом, сам не знаю почему, я позвонил Писаревой. Рука просто сама набрала номер. Она была мне нужна. Единственная девушка во Вселенной, которая была по-настоящему мне нужна.
– Да? - раздался в трубке ее взволнованный голос.
– Это я.
– Ты его нашел?!
– Он в больнице, - слова давались тяжело. В горле пересохло. - Это черные маги, они…
– В больнице? - растерялась Лена. - Почему ты его не вылечил?
– Не… не могу, - мне удалось выговорить только со второй попытки. - Я ни черта не могу…
– В какой вы больнице?
– В краевой.
Я повесил трубку, пошел и плюхнулся на лавку. Рубин на моей руке пылал: меня вызывал Захар. Но я не собирался ему отвечать.
Я пробовал молиться. Но, увы, я не знал ни одной молитвы; я все собирался, да так и не покрестился, а некрещеных, говорят, Бог не слышит. Да что же это? Полная голова бесполезных заклинаний и ни одной молитвы…
Неужели Бог меня не слышал? Если он есть, он должен услышать, я был в этом уверен.
"Господи, если ты есть, помоги ему. Он же еще ничего не видел в жизни. Господи, не дай ему умереть. Это несправедливо".
Где-то через полчаса после моего звонка примчались Сашкины родители.
– Что с ним? - казалось, Сашкин отец готов разорвать меня на части.
А что я мог сказать? "Простите, ваш сын на границе между жизнью и смерти из-за черных магов"? Да нет, по сути, не из-за черных магов. Из-за меня. Из-за меня одного.
Но, в любом случае, правду сказать я не мог.
Мозги отказывались работать, но я был вынужден состряпать наиболее правдоподобную ложь.
– Я пошел в Покровский парк и увидел его за скамьей. Его кто-то избил.
– Насколько сильно? - голос его матери дрожал, и я почувствовал себя полным ничтожеством.
– Очень, - коротко ответил я. - Операция длится уже час. Все зависит от нее.
Меня больше не донимали, а может, донимали, но я не слышал. Кольцо на руке погасло. Очевидно, Захар понял, что мне не до него.
А операция все не заканчивалась…
"Пусть она длится долго, - думал я, - очень долго, только пусть она будет успешной".
Примчалась Писарева, а я даже не поднял головы. Мне не хотелось смотреть людям в глаза. Вот Сашка выпишется, я тогда не просто на всех глядеть буду, я их расцелую.
Наверное, вид у меня был соответствующий, потому что Лена не произнесла ни слова, а просто села рядом и взяла за руку.
И мне еще оказывается поддержка! Мне - виновнику всего!
– Он выкарабкается, - прошептала Лена.
– Пусть только попробует не выкарабкаться.
– Все так страшно?
Я крепче сжал ее руку.
– Ужасно.
Больше мы не произнесли ни слова. Мимо сновали врачи, медсестры, пациенты, по коридору вышагивал Сашкин отец… Больных проходило море. Но я не шелохнулся, не вылечил ни одного, даже не знаю почему, просто в тот момент на благородства меня не тянуло.
Наконец операция завершилась. Все вскочили, когда хирург вышел из операционной. Все в это мгновение молились, ждали обнадеживающих новостей, а я… Не знаю как, но едва доктор вышел в коридор, я сразу понял, что это конец.
– Мне очень жаль, - произнес врач, на его лбу блестели капельки пота. - Мне очень жаль, - повторил он, - но мы ничего не смогли сделать. Все внутренности всмятку…
Сашкина мать зарыдала в голос, отец мертвенно побледнел, Ленка зажала рот ладошкой, видимо, боясь в ужасе закричать. Я стоял посреди коридора, и мне казалось, что небо рухнуло мне на голову.
