А в саду царевичи черными от злости редьками стоят, у каждого в руках лопата; не разгадав загадки, сажают деревца. А царевна золотым подсолнушком в окно нет-нет да и выглянет, одним глазком на женихов посмотреть.
Бессон, как увидел царевну, от жаркой любви огненным георгином расцвел.
П царевне до чего он мил показался. П из всех царевна его выбрала.
И раздумался Бессон, зачем ему разгадывать загадку, только время терять. А как стемнело, скликал он из соседних садов рыжих лисиц, и по лесенке — по лисьим лапочкам — поднялся Бессон к царевне и спящую ее похитил. Легко, как воздушную кисею, он поднял ее и понес. Под окном сторожил его бурый конь. Сел Бессон на коня и помчал царевну, суженую свою Скороглазку, к себе в свое Бессонное царство. А дорога вела густым лесом, и только конь разошелся — дорога знакомая — как навстречу идет волк.
— Стой, царевич! — говорит волк, — а не то зарежу твоего бурку — виданое ли это дело! Да и редко какое похищение царевен без меня совершалось! Ты у меня не только хлеб отнял, а и славу серого волка.
Запечалился царевич: как ему пешему с царевной — и даль не дальняя, да темен лес.
И коню тоже какая там радость волку на зуб попасться.
И говорит конь Бурка:
— Отдай, царевич, серому зубарю туфельку царевны, ему и одной за глаза довольно, будет чем по лесу хвастать — я де помог царевичу похитить царевну.
— И то правда, — подумал царевич.
А царевне хоть и не охота остаться об одной туфельке, да коня пожалела, сняла с левой ноги туфельку. Подхватил туфельку себе в лапы волк, да и был таков.
И только что собрались они дальше в путь, откуда ни возьмись медведь. Посередке дороги стал и ни с места: ни пройти, ни проехать.
— Ничего не поделаешь, — говорит конь, — через леса и моря перепрыгнуть могу, а через медведя как-то неловко, заказано.
А медведь и говорит добрым голосом:
— Куда вас, путники, несет ни свет, ни заря? Сказку хочу вам рассказать. Три ночи сочинял, а рассказать некому. Такое время: все куда-то спешат.
«Мы тоже спешим», хотел сказать царевич, но взглянув на косматую лапу медведя, покорно слез с коня, а за ним и Скороглазка.
Уселись они при дороге, и медведь начал сказывать свою сказку.
Жили два друга Дуб и Дубище. И была между ними дружба, никакой и цепкой траве не заглушить. Они стояли рядом и жили тесно, их корни сплетались под землей, а ветвями они касались друг друга. И каждый только и думал, что бы такое сделать приятное другу. Прилетит ли соловей к которому из них, а тот сейчас же позовет к себе соседа. Дубище, скажет, иди соловья послушать. А тому только пошире разметнуть свои зеленые лапы, охорошиться, и он уже в гостях у друга. И вместе слушают и радуются любимой птичке.
Дубище скажет Дубу:
— А давай представимся, будто мы едем путешествовать в незнакомые нам страны.
— Хорошо, Дубище, поедем.
И они закроются с головой ветвями, и едут. И в каких только чудесных краях они не побывали и чего только не насмотрелись! Ездили и в Брусничную страну — там дубы красные, их корольковые ветви и червленые листья так и пышут огнем, по ветвям золотой нитью снуют насекомые народы, проходят хитрую науку от рукоделья до чистописания: их учитель — красный дуб.
Побывали они и в Ручьевой стране, дальше Брусничной, за озером — за круглым Перевесьем, золотыми желудями блестит дуб. В беззвездную темную ночь потерянный путник сорвет жолудь, и дубовой золотой звездой дорогу себе освещает.
Каждый раз как вернутся Дуб и Дубище из странствия, сколько у них разговору. Наперерыв пойдут рассказы. И долго всему лесу было потом что вспомнить.
Под ветвями, как под шапкой, плотно прикрыв головы, и так путешествуя из страны в страну, они попали в царство Муравые Холмы. И там прогуливаясь, встретили белую царевну Дубаву. И эта встреча стала концом их дружбы.
Оба они полюбили белую царевну, и с первых же слов поссорились друг с другом. И чем ярче разгоралась любовь к белой царевне, тем сильнее вскипала вражда.
Дуб и Дубище, два друга, превратились во врагов.
А белой Дубаве было не до них — она любила глядеть на муравые высокие холмы, проводя дни среди белых, как она сама, братьев.
Тут, казалось бы, вражда двух дубов должна кончиться, а случилось, что дубы того пуще возненавидели друг друга. И жить так тесно, как они жили, стало им нестерпимо.
А ссориться, когда хочешь, всегда легко. И то, что прежде соединяло и красило их дружбу, стало поводом к раздору.
Прилетит к одному попеть соловей, так другой все сделает: переманит к себе птичку или просто прогонит прочь. В непогоду, бывало, их руки переплетались, чтоб одним сердцем встретить грозу, а теперь каждый норовил исподтишка сломать другому палец, а то и руку.
Неподалеку от дубов жила елка. Она помнила какая дружба соединяла соседей, и как весь лес радовался, глядя на них.
С каждой ссорой, с каждой перебранкой пышные дубы редели, их крепкий свежий лист черствел. До срока пришла к ним старость: гнула ветви, осыпала листья.