— Вот так сюрприз! — воскликнула бумага. — Теперь я тоньше прежнего, и на мне можно писать. Чего только на мне не напишут! Какое счастье!
И на ней написали замечательные рассказы. Слушая их, люди становились добрее и умнее — так хорошо и умно они были написаны. Какое счастье, что люди теперь могли прочитать их.
— Ну, этого мне и во сне не снилось, когда я цвела в поле голубыми цветочками, — говорила бумага. — И могла ли я в то время думать, что мне выпадет на долю такое счастье — распространять между людьми радость и знание. Я все еще не могу прийти в себя от восторга! Просто не верится! Однако это так и есть. Господь бог знает, что сама я тут ни при чем; я старалась только по мере своих слабых сил делать то, что следует. И вот он ведет меня от одной гордой радости к другой. Стоит мне подумать: «Ну, вот и песенке конец», как тут-то и начинается для меня новая, высшая жизнь. Теперь я мечтаю отправиться в путь, обойти весь мир, чтобы все люди могли прочитать то, что на мне написано. Так и должно быть. Когда-то у меня были голубые цветочки, теперь каждый цветок расцвел прекрасной мыслью. Счастливее меня нет никого на свете!
Но бумага не отправилась в путешествие, а попала в типографию, и все, что на ней было написано, перепечатали в книгу, да не в одну, а в сотни, тысячи книг. Они могли принести пользу и доставить удовольствие бесконечно большему числу людей, чем бумага, на которой рассказы были написаны: странствуя по белу свету, она быстро истрепалась бы.
«Да, конечно, так будет вернее! — подумала исписанная бумага. — Это мне и в голову не приходило. Я буду жить дома, на отдыхе, и меня будут почитать, как старушку бабушку. Ведь я храню все, что на мне написано, слова стекали с пера прямо на меня. Я останусь, а книги будут путешествовать по свету. Это разумно! Нет, как я счастлива, как я счастлива!»
Тут все отдельные листы бумаги собрали, связали вместе и положили на полку.
— Ну, теперь можно и опочить на лаврах! — сказала бумага. — Не мешает собраться с мыслями и сосредоточиться. Теперь только я поняла как следует, что во мне содержится. А познать себя — значит, сделать большой шаг вперед. Но что же мне предстоит? Путь к совершенству. Все идет вперед, к совершенству.
В один прекрасный день бумагу взяли и сунули в плиту: ее решили сжечь, так как в мелочной лавочке ее отказались купить, — она не годилась на обертку для масла и сахарного песка.
Все дети в доме стояли вокруг: им хотелось посмотреть, как бумага вспыхнет, как по золе одна за другой побегут, затухая, красные огненные искры, — побегут быстро, как дети выбегают из школы. Самая последняя искра, словно школьный учитель, — все думают, что он уже вышел, а он появляется после всех!
И вот огонь охватил бумагу. Как она вспыхнула!
— Уф! — сказала она и в ту же минуту превратилась в столб пламени, которое взвилось в воздух высоко-высоко, — лен никогда не мог поднять своих голубых головок на такую высоту. А сияло оно таким ослепительным блеском, каким никогда не сиял белый холст. Написанные на бумаге буквы зарделись во мгновение ока, и все слова и мысли обратились в пламя.
— Теперь я взовьюсь прямо к солнцу! — молвило пламя и вырвалось в трубу. А в воздухе запорхали крошечные незримые существа, легче, воздушнее пламени, из которого родились. Их было столько же, сколько цветочков на льне. Когда же пламя погасло и от бумаги осталась только черная зола, они еще раз поплясали на ней, и там, где они касались ее своими ножками, возникали красные искры. Ребятишки выбежали из школы. Последним вышел учитель. Весело было смотреть на них! И дети запели над мертвой золой:
А незримые крошечные существа говорили:
— Песенка никогда не кончается, вот что самое чудесное! Мы это знаем, и потому мы счастливее всех!
Но дети не расслышали слов, а если бы и расслышали, ничего не поняли бы. Да это и к лучшему. Не следует детям знать все!
Много лет назад жил король, который так любил красивые и новые платья, что все свои деньги тратил на одежду. Он не заботился о своих войсках, не интересовался театром, не любил гулять и если ходил на военные парады, в театр или на прогулку, то лишь затем, чтобы показаться в новом платье. Для каждого часа суток у него был особый наряд; и если о некоторых королях часто говорят: «Король в совете», то о нем говорили: «Король в гардеробной».
В том большом городе, где он жил, люди проводили время весело, и туда каждый день приезжали иностранцы. Однажды явились и два обманщика, которые выдавали себя за ткачей и уверяли, будто могут выткать такую чудесную ткань, какой еще свет не видывал. Не говоря уж о замечательно красивых красках и узоре этой ткани, сшитые из нее платья обладают удивительным свойством: их не может видеть человек, который не справляется со своими служебными обязанностями или же просто очень глуп, — для такого они превращаются в невидимки.