Всю ночь перед торжеством обманщики работали при свете шестнадцати свечей, ни разу даже не прилегли отдохнуть: ведь народ должен был видеть, что они заканчивают новое платье короля. Они сделали вид, что сняли ткань со станков, и принялись кроить воздух большими ножницами, а потом шить иголкой без нитки.
— Ну вот, платье готово! — сказали они, наконец.
Тогда король в сопровождении самых знатных своих придворных пришел к ним, чтобы облачиться в новый наряд, а ткачи-обманщики протягивали руки, словно подавая ему что-то.
— Вот панталоны! Вот камзол! Вот мантия! — приговаривали они. — И все легонькое, как паутинка! Наденешь — кажется, будто на теле ничего нет, но в этом-то и вся прелесть!
— Да! — в один голос подтвердили придворные, хотя никакого платья не видели, так как его и не было.
— Теперь пусть ваше величество соблаговолит снять с себя старое платье, — сказали обманщики. — Мы оденем вас в новое вот тут, перед большим зеркалом.
Король разделся догола, а обманщики сделали вид, будто одну за другой подают ему разные принадлежности его нового туалета, потом — будто прикрепляют ему длинный шлейф. А король поворачивался во все стороны и вертелся перед зеркалом.
— Боже, как вам идет это платье! Как оно чудесно сидит! — говорили все. — Какой узор! Какие краски! Что за роскошный наряд!
— Ваше величество, внизу вас ждет балдахин. Его понесут над вами во во время процессии, — доложил обер-церемониймейстер.
— Я готов! — отозвался король. — Правда, хорошо сидит?
И он снова повернулся перед зеркалом. Этим он хотел показать, что еще раз внимательно осматривает свой наряд.
Камергеры, которые должны были нести шлейф, стали хватать руками воздух, делая вид, будто поднимают шлейф с полу, а следуя за королем, не опускали рук, не желая признаться, что не видят никакого шлейфа.
И вот король шествовал в процессии под роскошным балдахином, а все люди, стоявшие на улицах и смотревшие из окон, говорили:
— Боже, как оно красиво, это новое платье короля! Как оно хорошо сидит! Какой чудесный шлейф у мантии!
Ни один человек не хотел признаться, что ничего не видит, опасаясь, как бы не подумали, что он не справляется со своими служебными обязанностями или слишком глуп. Ни одно из платьев короля не имело такого успеха.
— Но ведь он голый! — воскликнул вдруг один ребенок.
— Послушайте-ка, послушайте, что говорит невинное дитя! — сказал его отец; и все стали шепотом передавать друг другу слова ребенка.
— А король-то голый! Ребенок говорит, что на нем ничего нет!
— На нем ничего нет! — закричал, наконец, весь народ.
Король содрогнулся — ему показалось, что люди правы, однако он все же решил довести церемонию до конца. И он принял еще более гордый вид, а камергеры шли за ним следом, притворяясь, будто несут шлейф, хотя на самом деле никакого шлейфа не было.
Далеко-далеко в той стране, куда улетают ласточки, когда у нас настает зима, когда-то жил король. У него было одиннадцать сыновей и одна дочка, Элиза. Одиннадцать братьев-принцев ходили в школу со звездой на груди и саблей на боку, а писали они на золотых досках алмазными грифелями и отлично умели читать и по книжке и наизусть. Сразу было видно, что это принцы! Сестрица их Элиза сидела на скамеечке из зеркального стекла и рассматривала книжку с картинками, за которую было заплачено полкоролевства.
Да, этим детям жилось куда как хорошо! Только недолго длилось их счастье…
Король, их отец, женился на злой королеве, и она невзлюбила бедных сирот. Им пришлось это почувствовать на себе в первый же день. Когда во дворце шло веселье и дети затеяли игру в гости, мачеха вместо пирожных и печеных яблок, которые дети обычно получали вдоволь, насыпала им полную чашку песку и сказала, что они могут вообразить, будто это лакомство.
Через неделю она отдала маленькую Элизу на воспитание в крестьянскую семью, жившую в деревне, а потом так наклеветала королю на бедных принцев, что он и видеть их больше не хотел.
— Ну, разлетайтесь на все четыре стороны! — сказала однажды злая королева. — Обратитесь в безголосых птиц и сами о себе заботьтесь.
Однако она все-таки не смогла причинить им столько зла, сколько хотела: принцы, правда, обратились в птиц, но не в таких, как желала королева, — одиннадцать прекрасных диких лебедей с криком вылетели в окна из дворца и понеслись над парком и лесом.
Было еще раннее утро, когда лебеди подлетели к деревенскому домику, где крепким сном спала их сестрица Элиза. Они летели над крышей, вытягивали свои гибкие шеи и хлопали крыльями, но никто их не услышал и не увидел; так и пришлось им улететь ни с чем. Высоко-высоко взвились они и под самыми облаками полетели к большому темному лесу, что тянулся до самого моря.
В крестьянском домике бедная маленькая Элиза играла зеленым листом, — других игрушек у нее не было. Проткнув в этом листе дырочку, Элиза смотрела сквозь нее на солнце, и ей казалось, будто она видит ясные глаза своих братьев; когда же по ее щечке скользили теплые лучи, она вспоминала, как братья целовали ее.