Второй сказочный мотив передает то же происшествие, что и в IX песне „Одиссеи" (от 170-го стиха до конца рапсодии). Обстановка пещеры нашего одноглаза поразительно схожа с обстановкой пещеры циклопа, более даже, чем в мингрельской сказке, напечатанной в V выпуске СМОМПК; само же происшествие в последней более сближено с греческим мифом. Отличие кабардинской сказки от греческой и мингрельской заключается в том, что в нашей сказке в пещеру одноглаза является сперва Хагор один (курсив Л. Г. Лопатинского. — А. А.), и, когда ему угрожает опасность быть съеденным заживо, он пускает в ход раскаленный вертел (как и в мингрельской, в греческой же сказке — заостренный кол, обожженный на огне), чтобы лишить великана единственного его глаза, а потом уже приходит с восемью своими сыновьями, которые и делаются жертвой кровожадности великана, между тем как в греческой и мингрельской сказках герой рассказа является в пещеру сразу вместе со своими товарищами — в мингрельской с восемью же, а в Одиссее с двенадцатью, из которых как в той, так и в другой сказке погибает по шести. Спасается же наш герой из пещеры, как Одиссей с оставшимися в живых товарищами, под волнистым брюхом барана (в нашей сказке — козла), между тем как мингрельский герой с оставшимся в живых братом снимают с баранов шкуры и, прикрывшись ими, проскальзывают между ног великана.
Затем в нашей сказке не упоминается ничего о других циклопах (и в мингрельской тоже) и опущен вымысел о том, как Одиссей спаивает вином одноглаза и обманывает его, скрыв свое настоящее имя под двусмысленным названием „Никто". Наконец, нет одной подробности — бегства Одиссея на корабле (в мингрельской сказке есть), что объясняется свойствами природы Кабарды.
Сказание об одноглазе распространено у различных народов, причем один сказания менее и другие более удаляются от греческого прототипа. В высшей степени любопытные сравнения между сказками на эту тему помещены в IV томе Народных русских сказок Афанасьева и в IV выпуске „Этнографического сборника" В. Ф. Миллера.
Эпизод о борьбе с великаном можно сблизить с мотивом татарской сказки о „Коровьем сыне", напечатанной в IX выпуске «Сборника». Впрочем, приемы борьбы, состоящей во вбивании борющихся друг с другом в землю, встречаются только в русской сказке „Иван Быкович", причем и детали почти те же (Афанасьев. Народные русские сказки, I, с. 335)».
Диво
