– У моей жены руки были серебряные, – сказал он.
– Из милости господь сделал так, что они у меня снова отрасли, – молвила она.
Ангел принес серебряные руки из соседней комнаты, и это убедило короля. Исчезли у него всякие сомнения, что перед ним его возлюбленная жена и его дитя. Он поцеловал их, обнял и сказал радостно:
– Тяжелый камень свалился с моего сердца!
Дал им всем ангел поесть, и отправились они домой к старой матери короля. Когда весть об этом разнеслась по королевству, все обрадовались. Король и королева еще раз сыграли свадьбу и с тех пор всю жизнь жили счастливо.
Похожие истории: Александр Афанасьев, «Косоручка» («Русские народные русские сказки»); Катарина М. Бриггс, «Жестокая мачеха», «Дочка Дорис» («Английские народные сказки»); Итало Кальвино, «Олива», «Индейка» («Итальянские народные сказки»).
Это широко распространенный тип сюжета. Его составные части являются весьма образными и ужасающими, а финал всех удовлетворяет, так как королевская семья воссоединилась и руки возвращены. Образ прекрасной безрукой девушки в белом платье, которая ест грушу в саду, освещенном лунным светом, очень впечатляет и кажется странным. А тут еще и ангел!
Однако сама сказка отвратительна. Наиболее отталкивающим моментом является трусость мельника, который остается безнаказанным. Упор на не знающем сомнений благочестии вызывает тошноту, а восстановление рук бедной женщины выглядит просто абсурдным.
Но разве не предполагается, что в сказках полно абсурда?
Нет. Например, воскрешение мальчика в сказке «Можжевеловое дерево» (стр. 214) выглядит естественным и правильным, а в этой сказке кажется просто глупым. Вместо того чтобы поразиться чуду, мы смеемся. Это нелепо. Чтобы сказка получила такое широкое распространение, ее и другие, подобные этой, надо было рассказывать многочисленным слушателям очень проникновенно. Или все дело в том, что огромное количество людей обожает истории о нанесении увечий, жестокости и сентиментальном благочестии.
Жил да был один сапожник и не по своей вине он обеднел, так что почти не осталось у него кожи, только на одну пару башмаков. Вечером скроил он башмаки, собираясь начать работу над ними утром, и лег спать. Совесть у него была чиста, поэтому он прочитал молитву и спокойно уснул.
На следующее утро он проснулся, перекусил корочкой хлеба, уселся за верстак, глядь, а башмаки уже сшиты. Очень удивился сапожник. Взял он башмаки в руки и внимательно их рассмотрел со всех сторон: каждый стежок прямой и аккуратный, все на своих местах. Он сам не смог бы сделать лучше.
Вскоре пришел покупатель, который искал башмаки как раз такого размера, и так они ему понравились, что он тут же купил их и дал хорошую цену.
Теперь у сапожника было достаточно денег, чтобы купить кожи на две пары башмаков. Так он и сделал и, как и в первый раз, раскроил их с вечера, собираясь утром продолжить работу с новыми силами. Но делать этого ему не пришлось; когда он встал, башмаки были уже сшиты. И снова выглядело это так, будто делал их опытный мастер. Покупатели опять скоро нашлись, и у него осталось достаточно денег, чтобы купить кожи на четыре пары башмаков. На следующее утро и они были готовы, и он продал их. Так и дальше пошло. Каждый вечер он кроил башмаки, а наутро они были готовы. Совсем скоро он начал получать неплохую прибыль, а после и вовсе богачом стал.
Однажды вечером незадолго до Рождества раскроил он, как обычно, несколько башмаков и говорит жене, когда они уже собирались ложиться в постель:
– Что, если не ложиться ночью спать, а посмотреть, кто это нам помогает?
Жена решила, что это хорошая мысль, они зажгли лампу и спрятались за вешалкой с платьями в углу мастерской.
И вот в полночь два маленьких голых человечка протиснулись в комнату под дверью, запрыгнули на верстак и сразу же принялись за работу, сшивая раскроенные башмаки с такой скоростью, что сапожник с трудом мог в это поверить. Они работали, пока не закончили шить все башмаки, затем поставили их на верстак и выскользнули на улицу в щель под дверью.
Утром жена сказала мужу:
– Кажется мне, что мы должны отблагодарить этих двух человечков. Нас-то они сделали богатыми, а сами снуют тут взад-вперед в холоде, да без одежды. Я сошью им по рубашке и кафтану, и белье, а еще штаны, и свяжу по паре чулок каждому. А ты можешь сделать им маленькие башмачки.
– Это ты хорошо придумала, – сказал сапожник, и принялись они за работу.
