Чем больше медвежонок и Веда осматривались, тем сильнее становилось у них чувство тревоги. В полете они смотрели на лес сверху, и им казалось, что лес спит, сейчас же он выглядел просто мертвым. Никогда ранее им не приходилось ощущать себя одинокими в лесу – ничто, кроме их шагов и дыхания, не нарушало зловещей тишины.
– Такое впечатление, что все не просто попрятались от нас, а куда-то ушли. Не может такого быть, чтобы никто листика не примял или не пошевелился. Пусть никто не разговаривает, но ведь никто и не ходит. Я даже никакого запаха не чую, – растерянно прошептал Ме́ня.
– Признаться, я тоже такой тишины не припоминаю, – ответила Веда.
– Смотрите, на листике капля осталась.
– Наверное, дождь был, – предположила старушка.
– Нет, это не дождь, тогда бы и на других листьях капли были. А эта одна на весь куст, – возразил медвежонок.
– Ты трав, малыш. Что же это, по-твоему?
– Не знаю, только эта капля странная какая-то.
– Почему?
– А вот посмотрите сами, отражение в ней не меняется.
Действительно, Веда с разных сторон разглядывала каплю на желтом листе большого куста дикого шиповника, но так и не увидела ни себя, ни стоящего рядом медвежонка. Будто большой выпуклый глаз кузнечика, капля хранила застывшее отражение окружавших ее деревьев и кустарника, но никак не хотела отражать приблизившуюся руку или лицо.
– Наверное, я ей не нравлюсь, – обиделся медвежонок.
– Нет, в отражении застыло последнее мгновение, когда время еще шло.
– Как это?
– После того, как время остановилось, все в лесу осталось так, как и было в тот последний момент.
– И все умерли? – испуганно прошептал Ме́ня.
– Надеюсь, что нет. Они просто остановились и ждут, когда время вновь пойдет.
– А дышать они будут?
– Не беспокойся, малыш. Никто из лесного народа и не заметит этого перерыва. Это мы с тобой двигаемся и для нас время бежит, а у остальных оно стоит.
– И можно незаметно к кому-нибудь подкрасться. Вот здорово!
– Можно, только у нас совсем другая задача. А вот сколько времени нам на нее отпущено, мы не знаем.
– А кто отпустил? – не унимался медвежонок.
– Серебрянка, конечно. Давай поторапливаться, тебе нужно добраться до печати. Только постарайся как можно меньше к чему-нибудь прикасаться.
– Почему?
– Вот смотри, ты ветку отогнул, и она так и осталась в этом положении. А ведь в тот момент, когда время остановилось, она висела иначе. Когда время опять пойдет, ветки в том положении уже не будет… Ну, если время пойдет, конечно.
Веда испугалась своей мысли: а вдруг у них ничего не получится, и время никогда не пойдет как прежде в Дальнем лесу? Впрочем, она тут же постаралась не думать о поражении. Обернувшись к медвежонку, шедшему за ней, она поняла, что он размышляет о том же.
Продвигаясь как можно осторожнее по застывшему лесу, они не переставали удивляться, насколько иным все стало. Время остановилось, и вместе с ним остановилась жизнь. У них родилось ощущение, что они идут по кладбищу, куда уходят умирать лесные жители. Такое место есть в каждом лесу, но живые всегда обходят его стороной. Поговаривают, что души умерших иногда появляются там, собираясь на свои посиделки. Особенно в полнолуние. Так это или нет, но обычно в те места, где находится кладбище, живые не приходят. Зачем тревожить тех, кто нашел себе там покой?
– А сегодня как раз полнолуние, – зловещим шепотом произнес Ме́ня.
– Ну и что? – как можно спокойнее спросила Веда.
– Жутко как-то. В полнолуние всегда страшные сны снятся.
– Вот и представь себе, что это сон, и бояться тут нечего. Лучше под ноги смотри. Ме́ня обиженно засопел, но ничего не ответил. Он старался не отставать от старушки, которая упругим шагом ловко огибала все препятствия, поднимаясь по холму к скале у Высокого ручья. Ему вспомнилось, как совсем недавно он следил из засады за нищенкой, проникавшей в прозрачную скалу, как спасался потом бегством от пиратов, как старушка вдруг стала его другом. Столько событий переплелось в его сознании самым невероятным образом. Еще летом он бы затаился в каком-нибудь укромном месте, чтобы все это обдумать, но сейчас времени у него на это не было. Теперь он совсем иначе стал относиться ко времени. Незаметное ранее, оно стало для медвежонка чем-то живым и даже близким. Теперь он направлялся его спасать от злого Магистра. Впрочем, как это можно сделать, Ме́ня еще не знал, он доверял своим взрослым друзьям и полагался на свою интуицию.
Меж тем они подошли к скале, где на большой высоте, за уступом, скрывался небольшой грот с таинственной печатью на стене. Веда сделала знак остановиться, и они притаились в кустах. Окружавшее их безмолвие казалось зловещим. Застывшие сумерки предательски дорисовывали из неясных очертаний обычных предметов каких-то монстров. Существовавшие только в сознании, они нагоняли страх своей неизвестностью – они не двигались, не дышали и не обладали запахом.
– Ме́ня, как ты туда забирался? – шепотом спросила Веда, разглядывая скалу.
– Да как-то так. Я и не помню.
– Надеюсь, ты ничего не путаешь?
– Тогда полдень был, и все как-то по-другому выглядело.
