— Начинаю понимать, почему такие милые заиньки-мелефитики в основном не дожили до наших дней.
— Это было вынужденное решение.
— Разумеется. Как всегда.
— Люди тут довольно неплохо жили, вроде бы.
— Особенно те, на кого не действовали излучатели. Им, пожизненно запертым в коррекционных центрах, было вообще зашибись, сам пробовал. Но ты продолжай, продолжай.
— Новая система выполняла свои функции, но она уже не была неуязвимой. До первой Катастрофы этот мир был закрытой локалью, но после превратился в обычный срез. В него стали попадать контрабандисты, путешественники, всякие бродяги. Кто-то оказался достаточно информированным, чтобы опознать в нём локус Ушедших, а кто-то нанял Грету, чтобы она спровоцировала тут коллапс. Это был её обычный бизнес, но тут ничего не вышло, мелефитские срезы устойчивы к перегрузке сенсусом. Её активность привлекла внимание Конгрегации, об этом случайно узнала я, попёрлась разбираться, попалась Грете… Ну, мою историю ты знаешь. А Грета, не сумев спровоцировать коллапс обычным способом, устроила Катастрофу, каким-то немыслимым образом уничтожив древний маяк, который был энергетической основой системы. Понятия не имею, как ей это удалось. Разразился коллапс, дверка к Ушедшим держалась, фигурально выражаясь, на одном последнем гвоздике. Но ты спас Пацана, а я, ведомая инстинктом корректора, шла за фокусом, и мы встретились. Потом меня нашла Джен, и коллапс не был закончен. Последняя аварийная закладка мелефитов, оставленная на самый-самый крайний случай, сработала: система не обрушилась до конца, установилось новое хрупкое равновесие, а потом и медленное восстановление. Излучатели рухнули, но радио помогает понемногу создавать новое плетение информационной структуры, элементами которой отныне будут только люди.
— А что за «аварийная закладка»? — спросил Ингвар.
— Ты не понял? Каша. Её никто не производил ни на каких фабриках и не хранил ни на каких складах. Это материализованная информация, она возникает там, где нужна, а из её названий, подкреплённых для лучшего восприятия необычными вкусами, складывается новая структура.
— Желудочное программирование? Оригинально…
— Постепенно его заменит радио, а там, глядишь, и излучатели восстановят.
— И для этого мы должны… Что? Давай, Лысая, мы же не зря сюда притащились.
— Я. Я должна. Пошли, покажу.
Дверь, небольшое помещение, ложемент, лежащий на нём скелет в плотном комбинезоне. Вокруг стойки с работающим электронным оборудованием.
— Это последний мелефит. Последняя.
— Оно… Она живая?
— Да. Я её почти слышу в своей голове, — Лиарна постучала себя пальцем по виску. — Точнее, знаю, что она хочет сказать и сказала бы, если б могла.
— И что же?
— «Я очень устала». Уже почти всё, потерпи, — обратилась девушка к останкам. — Твоя вахта окончена. Счастливого небытия.
Она склонилась над креслом, сжала ладонями череп, и тот распался в её руках, освободив шарообразный металлический модуль.
— Ты её убила?
— Отключила. Сделала то, что она сама сделала для остальных. Теперь последнее.
Лиарна подошла к вмонтированному в стену устройству из медных труб со стеклянной колбой, сдвинула стекло, вложила туда шар, закрыла, дёрнула рычажок. Коротко прошипело, модуль исчез.
— Похоже на пневмопочту, — отметил Ингвар.
— Что-то в этом роде, да.
— И куда ты её отправила?
— Не знаю. И она не знает. Так поступают с мелефитами, если нет возможности продолжить их жизненный цикл. Они верят, что так модули попадают туда, где память перенесут на новые носители. Что Инженер не совсем оставил свои создания, что где-то в Мультиверсуме есть место, закрытое ото всех. Мир мелефитов, где над белыми башнями в горах парят в чистом небе сверкающие волантеры. Они именно верят, не знают точно. Это важный нюанс для существ, материализующих информацию.
— То есть, — уточнил Ингвар, — на самом деле это может быть просто мусоропровод?
— Мы этого никогда не узнаем, потому что знание некоторых вещей делает их невозможными.
— Итак, последний мелефит отбыл в лучший, будем надеяться, мир. Что дальше?
— Помоги убрать это железо.
Вдвоём они перенесли в угол искусственный костяк, Лиарна села на освободившийся ложемент.
— Эй, — сказал Ингвар, — ты не мелефит.
— Я знаю. Но я лучшая замена из имеющихся. Я бывший фокус коллапса, человек Фрактала, у меня есть импланты оператора и опыт подключения в Оркестратор.
— Это ещё что такое?
— Ещё одна попытка замены мелефитов людьми. Не самая удачная, но работает. Я тоже справлюсь.
— И как скоро я увижу тут твой скелет?
— Не волнуйся, всё продумано, — Лиарна достала из кармана куртки чёрный диск. — Помнишь эту штуку?
— Ага. Тебе его дал тот… Эректус.
— Эребус. Да. Настало его время.
Девушка подняла руку, артефакт засветился и завис над ладонью.
— Какой интересный эффект, — сказал Эребус. — Не видел раньше, чтобы маркеры левитировали.
В какой-то момент оказалось, что человек в пальто и тёмных очках просто стоит у стены.
— Прелюбопытное местечко, — продолжил он. — Потенциал огромный. Рад, что ты сделала правильный выбор. Кстати, это не ваше, случайно?
На пол обрушилось тело Деяна.
