— Мы все жрём эту кашу с момента Катастрофы примерно, так? Сначала ещё были всякие консервы, остатки, запасы, да и сейчас попадаются, но вот эти пакетики… — он потряс в воздухе упаковкой, — основное меню. Каждый в пустошах таскает с собой мешок каши или сидит на ящике с ней, неважно. Я не исключение, так что за это время перепробовал бешеное количество вкусов, как все мы. Потрясающее разнообразие. Но вот в чём засада: я несколько раз замечал, что вкусы меняются словно сами по себе. Собираешься куда-то, складываешь в мешок, отобрав знакомые, более-менее съедобные, чтобы не давиться всяким дерьмом в пути, а потом на привале достаёшь из мешка фигралию какую-нибудь и чешешь репу: я же точно её не клал! Как так вышло? Если бы раз, ну два — можно было бы списать на случайность. Но у меня такое ощущение, что это чуть ли не постоянно происходит. Да, я понимаю, как это звучит. Да, вкусы пропечатаны на бумаге типографским способом и никак не могут измениться, а значит, скорее всего, со мной что-то не так… Но вот такое у меня наблюдение. Что скажете?
— Теперь, когда ты сказал… — неуверенно ответил Драган. — Да, тоже замечал такое. Но не фокусировался, думал просто ошибся.
— Шла коже мощно глаз лидер, — добавил Деян. — Пологие отвращали понимание.
Лиарна ткнула пальцем в упаковку каши, ткнула пальцем себе в голову, обвела тем же пальцем вокруг, потом развела руками, пожала плечами и вернулась к еде.
— Смысл этой пантомимы от меня ускользнул, — признался Ингвар. — Ты хочешь сказать, что дело не в каше, а в наших мозгах?
Девушка кивнула и повторила жест, сделав круг пальцем.
— И в мире вокруг?
Кивок.
— Да уж, с миром здешним что-то капитально не так, — признал Ингвар. — И до Катастрофы было странно, а сейчас и вовсе. Меня с первого дня преследует ощущение, что он какой-то ненатуральный, переупрощенный, словно его кто-то выдумал, а не само так сложилось. Выдумал, не сильно заморачиваясь подробностями, и реализовал как получилось. Словно это не мир, а инструмент для какой-то задачи, а люди в нём просто детальки. Что ты киваешь, Лысая? Это так и есть?
— И что это за задача такая, требующая для реализации целого мира? — спросил Драган. — Что может быть настолько больше мира?
Девушка только покосилась на него мрачно, так что ответил Ингвар:
— Мне приходит в голову только один ответ: Мультиверсум. Великий Фрактал, или как там ещё его называют. Только он идёт уровнем выше. И если этот мир затыкает в нём какую-нибудь важную дырку, то…
Лиарна, не сдержавшись, фыркнула в стакан с чаем, забрызгав стол.
— Ты чего?
Она только отмахнулась, смеясь.
— Вот и пойми тебя, — вздохнул Ингвар. — Ладно, подъезжаем уже. Давайте собираться.
Поезд ожидают. Представители общины встретили их под сводами тоннеля, недовольно жмурясь с отвычки на падающий снаружи свет. Вперёд выступил председатель Совета Горчин:
— Хмырь вынули вощение пересолить мех в автоклав! Метод пыхать консерву! — заявил он торжественно прибывшему на паровозе представителю администрации Кареграда. — Жёлуди столовой заправляться в жуть.
— Э… Вы что-то поняли? — тихо спросил Немановский посланник у Ингвара.
— Ни черта, — признался тот. — Йована, переведите, пожалуйста.
— Мочим насрал гора осеменяться, — сказала пожилая женщина. — Шлак будень шлем пучит.
— Значит, женщин у вас тоже накрыло?
— Егерь швы разом оказия. Дурак раком годы.
— Просто кивните, если вы с нами в новый анклав, — терпеливо сказал чиновник. — Или помотайте головой, если решили оставаться здесь. Нам ещё назад ехать, причём вагоном вперёд, разворотного круга тут нет.
Йована и Горчин изо всех сил закивали.
— Первой партией заберём человек десять, они подготовят вам место в одном из корпусов, завтра пригоним ещё пару вагонов, надо вывезти здешние запасы. Напоминаю, ваше согласие означает, что община вливается в анклав на общих основаниях, никакой автономии. Рядовыми членами.
— Говно ломы жуковредители! — возмутился Горчин.
Представитель Кареграда его на этот раз, как ни странно, понял:
— Чтобы стать руководителями там, вам придётся сначала проявить себя. Старые заслуги не действуют. Собирайте вещи…
— Привет, Милана, — сказал Ингвар. — Помнишь Лысую Башку?
— Ровно выгнулась? — спросила девушка. — Бред пожимала…
— Ох… И до тебя, значит, афазия добралась?
— Я… Сейчас… — блондинка сделала над собой заметное усилие, глубоко вдохнула, постояла пару секунд зажмурившись и ответила: — Да, с каждым разом всё тяжелее. Трансляции записей работают гораздо хуже, чем прямой эфир. Я тут внизу ещё держусь, в Убежище есть что-то вроде остаточного фона… Не знаю, как правильно сказать. Мне вообще трудно говорить, простите.
— Вяжись дубиной швы отправились! — утешил её Деян. — Балда совсем облезут манку шепчет.
— Он считает, — пояснила Милана, — что здесь есть небольшой аналог излучателя, точнее, нечто вроде его интерфейса… Я не очень разбираюсь. Совсем слабенький, даже наша небольшая община превысила предел числа абонентов, и он не работает.
