Сказки и легенды полностью

— Иль ты не знаешь, — возразил гном, — что меня нельзя вызывать безнаказанно? Ловлю тебя на слове, — подавай сюда крикуна, я его съем. Такого лакомого кусочка мне давненько не перепадало. — И он протянул перепачканную сажей руку, чтобы схватить дитя.

Как наседка, заметив парящего над крышей коршуна или расходившегося во дворе пса, тревожным клохтаньем сзывает цыплят в надежную плетенку, а затем, взъерошив перья и распластав крылья, кидается в неравный бой с более сильным врагом, так женщина яростно вцепилась черному угольщику в бороду, с невообразимой силой сжала кулак и закричала:

— Чудовище, скорее ты вырвешь из материнской груди сердце, нежели отнимешь у меня невинного крошку!

Такого мужественного нападения Рюбецаль не ожидал. Он робко отступил назад; не приходилось ему еще получать колотушек от людей. Он дружелюбно улыбнулся женщине:

— Ну, не сердись, не сердись, я не людоед, как тебе показалось, и вовсе не хочу зла ни тебе, ни твоим детям. Но крикуна мне все же отдай, приглянулся он мне! Он заживет у меня барчуком, будет ходить в шелку да бархате и вырастет славным парнем, который будет кормить своих родителей и братьев. Хочешь за него сто гульденов?

— Ха, ха, — засмеялась бойкая женщина, — так вам нравится мой мальчуган? Да, это — лихой парень, и ни за какие сокровища мира я его не отдам!

— Чудачка, — возразил Рюбецаль, — ведь у тебя останутся еще трое, они тебе в тягость и часто надоедают. Ломай голову, чем их накормить, да и покою ни днем, ни ночью.

Женщина. На то я и мать, и это мой долг. С детьми много хлопот, это верно, но немало и радости.

Дух. Хороша радость! Целыми днями возиться с этакими озорниками, водить их на помочах, купать и обстирывать, терпеть капризы и шалости.

Она. Вижу, сударь, вам, к сожалению, незнакомы материнские радости. Все заботы и труд скрашивает один ласковый взгляд, милая улыбка и лепет маленького невинного создания. Вы только взгляните, как он, мое золотко, виснет на мне! Ах ты подлиза, словно и не он ревел. Будь у меня сто рук, я бы всеми работала, чтобы растить вас и нянчить, милые вы мои крошки!

Дух. А разве у мужа твоего нет рук, чтобы работать?

Она. О да, руки у него есть! Он ими здорово орудует, и я это иногда чувствую на себе.

Дух (возмущенно). Как? Твой муж осмеливается поднимать на тебя руку? На такую жену? Да я ему шею сверну, мерзавцу!

Она (улыбаясь). Право, многим пришлось бы свернуть шею, накажи вы всех мужчин за обиды, учиненные женам. Мужья — скверный народ, недаром говорят: супружество — мука, но вышла замуж — терпи.

Дух. Раз ты знала, что мужчины — скверный народ, тогда зачем было выходить замуж.

Она. И правда, только Стефан казался расторопным малым, имел хороший заработок, а я — бедная девушка, бесприданница. Когда он пришел свататься и дал мне талер с изображением дикого человека, я тут же согласилась, и сделка была заключена. Талер он после отобрал, а дикий муж у меня и по сей день.

Дух (рассмеялся). Может быть, ты своим упрямством сделала его диким?

Она. О, упрямство он уже давно из меня выбил. Но Стефан — скряга; когда я требую у него праздничную монетку[31] для детей, он бушует в доме сильнее, чем вы иной раз в горах, и все попрекает меня бедностью. Тогда я умолкаю. Будь у меня приданое, взяла бы я муженька в ежовые рукавицы.

Дух. Каким ремеслом он занимается?

Она. Торгует стеклом. Из кожи вон лезет, чтобы добыть грош. Что ни год бедняга таскает тяжкий груз из Богемии; разобьет дорогой стекло, а я и мои бедные птенчики расплачивайся за это. Но колотушки милого недолго болят.

Дух. Как? И ты любишь мужа, который так с тобой обращается?

Она. Как же не любить? Разве он не отец моих детей? Вот они вырастут, станут хорошими людьми и уж наверное вознаградят нас за труды и заботы.

Дух. Жди, как же! Дети отблагодарят родителей за труды и заботы! Да они из тебя последний грош выжмут, когда император пошлет их в далекую Венгрию, чтоб их перебили турки!

Женщина. Тут уж ничего не поделаешь. Коли суждено им погибнуть, то умрут они за императора и отчизну. А может, еще вернутся с богатой добычей и станут утешением нашей старости.

И дух опять начал уговаривать женщину отдать ему мальчика, но та не удостоила его ответом, сгребла листву в корзину и, посадив сверху маленького крикуна, крепко привязала его поясом. Рюбецаль между тем повернулся, как бы собираясь уходить. Женщина попыталась поднять корзину, но та оказалась слишком тяжела. Тогда она окликнула духа и говорит:

— Позову вас еще раз. Подсобите поднять корзину, а коль хотите порадовать мальчишку, что вам так понравился, подарите ему денежку на пару булочек. Завтра вернется отец и принесет из Богемии белого хлеба.

Дух ответил:

— Подсобить я тебе подсоблю, но раз ты не даешь мне мальчугана, пусть остается без подарка.

— Воля ваша! — бросила женщина и пошла своей дорогой.