— Так вот… Однажды утром пришли и заявили: «Нам сказали, что тебе лучше быть в такой-то Школе». Что мне оставалось делать?
— Ты пошел, — печально констатировал Шут.
— Конечно, — пожал плечами Мирон. — Потом год с лихвой в Школе. Представляешь, кого я там встретил? Аналитика.
— Грешен, не знаю.
— Это мой учитель. Один из столпов истории науки. Он-то и подал идею использовать для побега телепатический шок.
Шут от волнения заходил по комнате.
— Это же невероятный риск! А вдруг объект подготовлен? Ты мог не выжить!
— Я чуть и не загнулся.
Шут уважительно посмотрел на щуплого Мирона.
— Спас меня какой-то лесник. Травки, корешки — словом, весь набор народной медицины. Он же помог добраться до города. Сначала я зашел к Другу, разговора не получилось. Ушел восвояси. По дороге наткнулся на представление Петюнчика и в результате оказался у тебя.
— Ты видел эту посредственность? Сочувствую. В прежние времена его бы и близко не подпустили к подросткам, — сказал Шут, наполняя чашу пивом. — Он действительно скучен. Великое искусство шутовства приходит в упадок. Люди разучились смеяться от души. Осталась одна физиология.
— К тебе это не относится, — возразил Мирон.
— Увы, мне поздно перестраиваться, я старомоден. Но не о том разговор. Что собираешься делать дальше?
— Восстанавливать прежнее положение.
— Это невозможно. Ты бежал из Школы!
— Не сидеть же там всю жизнь.
— Сейчас ты вне закона и не сможешь включиться в Цивилизацию.
— Мешает личностный индекс? Я слышал, что его можно менять.
— По-моему, это противоречит Источнику.
— Источнику? Конфликтовать с ним опасно. — Мирон закружил по комнате. — Но и побег из Школы вряд ли поощряется Источником. Шут, у тебя связи ты включен в Цивилизацию. Узнай, реальна ли замена индекса?
— Не преувеличивай моих возможностей.
— Если боишься — не берись. Я не обижусь.
— Не болтай чепухи. Я уже стар, и не страшусь неприятностей. Да и не в возрасте дело… Думаю, лучше всего обратиться к Мерику.
— Кто он?
— Учитель из Школы Святого Кыша.
— Сегодня который раз слышу об этой Школе. Что она из себя представляет?
— Туда попадают дети по экстра-рангу. Что дальше — не знаю.
— Учитель не подведет?
— Он мой друг.
— Прости, не подумал.
— Сейчас же лечу к нему.
— А я немного отдохну. Крепкий у тебя мед.
— Выдержанный. Нынче это большая редкость. В основном — суррогаты Цивилизации.
— Не ворчи.
«С учителем Ханом нужно быть поосмотрительнее. Никогда нет уверенности, что понял его до конца».
— Конечно, я сочувствую вам, почтенный учитель Мерик, но нельзя забывать, что нам вверены умы детишек. И потому необходимо обуздывать собственные фантазии. Вряд ли они дадут ощутимый эффект. Вы понимаете меня?
«А когда-то он был одним из самых способных моих учеников. Сколько идей его занесено в Каталог! Такие фантазеры появляются нечасто… Я и сам был неплохим мечтателем, десять идей в Каталоге не у каждого, но до него мне далеко… Потому, наверное, за советами и консультациями нужно обращаться к нему. Сказано же, что предпочтительнее держать учителя Хана в курсе всех своих занятий».
— Почтенный учитель! Мне сказали, что я должен работать в Школе Святого Кыша. Это почетная, но и ответственная работа, ибо в свое время я был воспитанником Школы, давшей Цивилизации столько блестящих идей. Надеюсь, мои советы почтенным учителям позволят еще в большей степени укрепить высокую репутацию нашей Школы, собравшей самых одаренных детей Мегаполиса. Школа обязана и будет давать идеи, способствующие процветанию Цивилизации».
— Учитель Мерик, я придумал новую сказку! Про белую птицу.
— Но, Ясь, ты уже сочинял сказку про белую птицу, — Мерик мягко привлек к себе мальчика. — Следует в первую очередь фантазировать на тему, заданную в классе.
Мерик понимал настроение Яся, но долг учителя заставлял произносить эти слова. Если не удерживать буйной фантазии детей, Цивилизация не получит от нее пользы. Воображение — вещь коварная. Его следует строго контролировать и направлять в нужное русло. В жизни Мерика бывали случаи, когда особенно безудержных фантазеров отчисляли из Школы. Почему-то всегда ими оказывались его любимые ученики.
Фантазерам и мечтателям приходится очень туго в жизни. И совсем плохо, когда начинают фантазировать взрослые. Мерик тяжело вздохнул. Вероятно, учитель Хан в чем-то прав, хотя что-то и мешает полностью поверить в его слова. А ведь он, несомненно, даровитый педагог. Взять для примера великолепно проведенный цикл тензорной импровизации, в результате которого четыре малыша подали идею доказательства теоремы Кыша. Над нею математики двести лет ломали головы! Да, Хан — талант, Мерику до него далеко… Ясь очень способный мальчуган. Несобранный, но со временем это пройдет. И сказка у него должна быть красочной, осязаемой… А материализацию осуществляют только в старших классах, и занимаются этим подготовленные люди. Чаще всего учитель Хан. Его же уговорить невозможно. Сегодняшняя попытка тому свидетельство. Нет, нет, больше на подобные темы он с учителем Ханом не разговаривает.
