– Охранка знает, что газета «Искра» выходит не в России. Вы должны быть готовы к тому, что на границе ваш багаж тщательно проверят. Но не будем преувеличивать ум и хитрость полиции. Подумаем, как её перехитрить…
– Я достала чемодан с двойным дном, – сказала Ольга Ивановна, ожидая похвалы за это. Но Владимир Ильич только покачал головой:
– Известный полиции трюк. С этим можно влипнуть. У вас, кажется, есть дочь?
– Есть, а что?
– Сколько ей лет?
– В день моего возвращения Катюше исполнится пять. Привезу ей куклу. Я видела здесь в магазинах – хорошие недорогие куклы…
– Знаете что, давайте купим ей ещё кубики.
Хотите, я провожу вас в магазин?..
Ольга Ивановна вспоминает этот разговор и ей кажется, что она слышит за собой скрип полозьев: конечно, следом на таком же лихаче едет шпик… «Как же всё-таки быть? Передать чемодан студенту не удалось… Ехать на конспиративную квартиру – безумие. Остаётся одно – ехать домой…»
Дома её встретил восторженный визг Катюши. Смешная девчонка, от радости всегда взвизгивает.
– Душенька! Поздравляю тебя с днём рождения! – Ольга Ивановна вытащила из чемодана куклу. – Её зовут Анхен.
– Как?
– Анхен. Она немка и говорит только по-немецки. Правда, правда. Нажми ей животик.
Осторожно, словно боясь причинить кукле боль, Катя прикоснулась к Анхен. Кукла дважды моргнула синими, невероятно длинными ресницами и отчётливо произнесла:
– Ан-хен…
Катюша взвизгнула.
– Ещё я привезла тебе кубики. – Ольга Ивановна достала со дна чемодана квадратную коробку. – Сейчас ты увидишь, какие это кубики. Разноцветные! Из них можно сложить много всяких зверюшек. Ну-ка, сложи мне зайчика…
В семь часов утра раскрылась дверь и вошёл друг Усениуса – большевик Густав Ровио. Его ранний приход не удивил ни Усениуса, ни жену его Марию. За последнее время они привыкли к его неожиданным появлениям. Зачем приходил к ним Ровио – Мария не знала. Каждый раз при его появлении Усениус молча смотрел на кухонную дверь, и Мария так же молча выходила из комнаты.
Но сегодня всё было по-другому. Ровио заговорил, не дожидаясь ухода Марии.
– Есть одно дело, – сказал он, присев на кончик стула.
Усениус, как всегда, уставился на кухонную дверь.
На этот раз Мария почему-то обиделась.
– Опять секрет от меня?! – Она резко повернулась, чтобы уйти, но Ровио остановил её.
– Погоди… Такой случай… Без тебя не обойтись… Слушай. Вечером к вам придёт человек… Русский… Он скажет: «Я с Камчатки». Укройте его у себя. На несколько дней. И никто не должен знать, что у вас живёт посторонний. Никто! Понятно?
Молчаливый Усениус коротко мотнул головой, и Мария спросила:
– Кто он, этот русский?
– Самый большой революционер в России, – сказал негромко Ровио.
– А как его звать?
– Ты очень болтлива, Мария! – Усениус сунул трубку в карман и натянул шляпу. – Пойдём, Густав, я опоздаю на завод.
– Пойдём. До свидания, Мария.
Уже на пороге Ровио обернулся и сказал:
– Иванов. Его фамилия Иванов… Константин Петрович…
…И вот господин Иванов живёт теперь у них. Мария не понимает, почему главный русский революционер должен скрываться в Финляндии, в Гельсингфорсе. От кого скрываться? От царя? Но царя в России больше нет. Восьмой месяц уже нет в России царя… Зачем же ему прятаться? Непонятно. Всё непонятно. Если господин Иванов скрывается, значит он кого-то боится. Но тогда почему он всегда спокоен и так любит шутить? Нет, непохоже, чтобы он кого-нибудь боялся.
В первый же вечер гость попросил плотно завесить окно его комнаты.
– Вам мешает спать утренний свет? – спросила Мария.
Господин Иванов потёр круглый, гладко выбритый подбородок.
– Наоборот, товарищ Мария! Я не хочу, чтобы мой свет мешал ночным прохожим. Бывают не в меру любопытные люди. Их может заинтересовать ночной свет в моём окне.
Свет в комнате господина Иванова горит почти до рассвета. Но когда бы ни лёг русский, в девять утра он выходил к завтраку и весело говорил по-фински:
– С добрым утром, товарищ Мария! – И продолжал по-русски – Газеты уже пришли? Сейчас посмотрим, что нового…
– Вы мало спите, господин Иванов, – сказала Мария. – Совсем мало. Так нельзя. У вас усталый вид… Отдохните…
– Обязательно отдохну, товарищ Мария, обязательно… Но не сейчас. Месяца через два-три…
Да, у русского революционера утомлённый вид. Его надо хорошо кормить. Но как? Мяса на рынке нет. Рыбы тоже нет. Не так-то просто сварить сегодня хороший обед. Может быть, сделать постные щи? А на второе? Придётся зажарить свёклу в масле. Ничего другого нет. Не всякий, конечно, любит такое блюдо, но может быть, русский и любит… Интересно всё-таки узнать, кто он такой… И почему он сейчас здесь, в Гельсингфорсе, а не у себя в Питере…
Константин Петрович вышел к обеду, как всегда, оживлённый, приветливый, размахивая газетой.
– Добрый день, товарищ Мария. Что нового? Что слышно в городе?
– Ничего хорошего, господин Иванов. Опять нигде не могла купить мяса на обед…
– Это беда небольшая, даже совсем не беда! Один день можно прожить и без мяса…
