– Но мы не можем, понимаешь, не можем оставаться сейчас в Швейцарии. Решается судьба революции!
Снова и снова в бессонные ночи Ленин перебирал, обдумывал всевозможные планы: как попасть в Петроград? В одну из таких ночей он остановился, казалось бы, на самом фантастическом плане: проехать в Россию через воюющую Германию.
– Там нас арестуют! Обязательно арестуют! – сказала Надежда Константиновна.
– А я думаю, немцы заинтересованы, чтобы все большевики оказались сейчас в России. Германские империалисты понимают: вернувшись в Питер, мы с утроенной силой потребуем выхода России из войны. И нас поддержат солдаты. Немцам на руку, чтобы Россия вышла из войны…
Так и случилось. Германские империалисты согласились пропустить через свою территорию русских революционеров. Им казалось, что они поступают очень хитро: если русские откажутся воевать, тогда Германия быстро справится и с Англией, и с Францией.
Только через год немецкие империалисты поняли, как ужасно они просчитались. Призыв большевиков кончать войну дошёл и до немецких солдат. Вместе с немецкими рабочими они восстали, свергли своего царя и отказались воевать.
Но это было потом…
Узнав, что большевики во главе с Лениным возвращаются в Россию, министры-капиталисты растерялись:
– Что теперь будет? Солдаты наверняка пойдут за большевиками!
Нервно одёргивая английский френч, Керенский успокаивал испуганных министров:
– Я уже принял меры! Я арестую их! Тут же! При выходе из вагона!
Так готовилось Временное правительство встретить вождя русской революции.
Весть о возвращении Ленина в Россию напугала не только министров-капиталистов. Послы Англии и Франции требовали от Временного правительства обезвредить Ленина любыми средствами.
Один из главарей шведских «социал-предателей» требовал, чтобы Керенский организовал убийство Ленина на русской границе. Подлый бандит не был уверен, что Керенский решится на такое злодеяние, и решил арестовать Ленина в Швеции.
Когда поезд с русскими революционерами подошёл к столице Швеции, на перроне и вокруг вокзала – всюду торчали полицейские и шпики.
Полицейским удалось узнать фамилии всех прибывших. Тридцать две. Но фамилии Ленина среди них не было. А полиция искала именно Ленина. Начальник полиции не знал, что и думать. Как же так? Известно точно: в вагоне тридцать два русских эмигранта. Один из них – Ленин. А его-то как раз в списке нет. Куда же он делся? Значит, вместо Ленина едет кто-то другой?
Только на другой день, когда русские революционеры уже покинули Швецию, полиции стало известно, что в списке Ленин был. Только там стояла его настоящая фамилия – Ульянов. А полицейские и не подозревали, что Ленин и Ульянов – один и тот же человек.
Так готовились к приезду Ленина в Россию зарубежные империалисты.
Сообщение о выезде большевиков из Швейцарии застало врасплох и других врагов пролетарской революции – меньшевиков и эсэров. Кто-кто, а уж они-то знали, сколь опасен для них Ленин! Он уже давно называл их социал-предателями, соглашателями и подпевалами капиталистов.
– Что теперь будет? – растерянно спрашивал главарь эсэров Чернов. Главарь меньшевиков Чхеидзе теребил седеющую бородку и, плохо веря собственным словам, успокаивал Чернова:
– Я его встречу… Я убеждён… почти убеждён… Ленин поймёт, что народ с нами… Поймёт, что ему выгодно быть в союзе с нами… Не враждовать с нами…
– Не согласится! – возражал мрачно Чернов. – Нет! Мы обязаны настроить против него солдат и рабочих! Всеми правдами и неправдами! В борьбе с таким врагом хороши все средства! Главное, обезопасить от него солдат. Керенский прав, что надо арестовать.
Так готовились встретить вождя русской революции меньшевики и эсеры.
Центральный комитет большевиков помещался на Петроградской стороне в большом особняке близ Невы.
Здесь уже знали: двадцать седьмого марта из Швейцарии выехали во главе с Лениным тридцать два русских революционера. Но никто не знал, когда и как доберутся они до Петрограда. С момента выезда из Швейцарии даже сёстры Ленина не имели о нём сведений.
Рано утром третьего апреля на дежурство в Центральном комитете заступил председатель Военной большевистской организации Подвойский. Обычно в особняке уже с утра было людно, но в это утро стояла непривычная тишина. Тишина не удивила Подвойского: день был праздничный. Если кто и появится, то попозже. Едва он так подумал, как распахнулась дверь и в комнату стремительно вошла сестра Ленина Мария Ильинична. Подвойский без труда уловил, что она чем-то взволнована:
– Что случилось, Мария Ильинична?
– От брата! Прочтите! – Она протянула Подвойскому телеграмму. На бланке была всего одна строчка:
«Приезжаем понедельник ночью. Сообщите «Правде». Ульянов».
