Преспокойно уселась да вкратце и доложила. У Ленина глаза сделались веселы, расхохатыват…
– Верно, Федосья Никитишна… Без Ленина обойдемся.
Вызвал сотрудника, выметку из книжечки дал:
– Товарищ, срочно оборудуйте Федосье Никитишне ее дело.
…Мамаша домой приходит и деньги выкладыват.
– Все начальники в Смольном хороши! И без Ленина дело сделали.
А через месяц приносит с рынка фотографическую карточку:
– Вот купила начальника, с которым в кабинете-то сидела…
Мы взглянули, да и ахнули:
– Мамаша, ведь это Ленин и был!..
Белые с Севера убежали, мы опять во свое место из Вологды вернулись.
У нас в учреждении порядочно стало местной молодежи служить.
Другой раз на них смотришь, думаешь: «Что-то у вас, ребята, в голове? Понимаете ли, в какое время живете?»
Политпросветительная работа еще только налаживалась… Народ молодой, по службе дело отведут в пятом часу и домой полетят.
Пожалуй, всех бойчее из них Шкаторин был. Только такой: смехи да хи-хи. Я так считал: вовсе ты, парень, девичий пастух.
Я партийный, у меня сердце болело, что не вхожу в них, не внушаю, не объясняю о деле Ленина. На собраньях-то, конечно, много речей было сказано, да речи – что… И вдруг телеграмма: Ленин умер.
… Я иду с телеграфа-то, а уж к ночи. И мороз к сорока градусам небось… И кто-то меня с ног сбил… У меня слабы ноги-то. Я стал в таком направлении, смотрю: Шкаторин в одном пиджачишке, на одной ноге валенок, на другой калоша. Я говорю:
– Шкаторин, что с тобой?!
А он:
– Гаврило Василич, это правда, что Ленин умер?
Я заплакал:
– Умер наш Ленин… Откуда ты летишь-то?
– Из дому.
– Где живешь-то?
– В Слободке.
– Как же ты наг-то через весь город летел?
– А сказали, что Ленин умер. Я испугался, побежал сюда. Некогда тужурку было искать…
С этой поры больше родных детей ценю я и люблю нашу молодежь.
…У нас ребята в газеты читали: за границей партия шла рабочих с пением в майский день. Полиция наскочила – и в тюрьму. Одного давно искали. Его в ту же ночь – застрелить… Он под дулом-то выхватил газету – майский номер, там Ленин во весь лист – и накрыл глаза… Солдаты ружьем брякнули, честь отдали: «Не можем в Ленина стрелять».
Шел мальчик из села Ям. Он нес пустую корзинку. Дорога была ему знакома: поле, речка, мост через речку. А за мостом тропинка вела в гору. На горе за большими деревьями стоял белый дом с колоннами.
Недалеко от этого дома мальчик догнал человека в синей рубашке и тапочках.
Мальчик сказал ему:
– Тут Ленин живет.
Человек сдвинул с большого лба кепку на затылок и, сощурившись от солнца, поглядел на мальчика.
«Городской», – подумал мальчик и добавил:
– Место наше знаменитое. Сюда из города часто приезжают.
– Место хорошее, – согласился человек в синей рубашке.
Они пошли рядом.
Мальчик сказал:
– Охота мне поглядеть на Ленина.
– Зачем?
– Ну, как это такое «зачем»! Чтоб знать, какой он из себя.
– Обыкновенный. На меня, говорят, похож. Ну прямо не отличишь.
– Ну да, как же, «не отличишь»!
Человек весело захохотал, закинув голову:
– Так, значит, не похож?
Мальчик поглядел на его рубашку, на тапочки:
– Разве Ленин ходит в синей рубашке? Он – в черном пиджаке. Или во френче…
Так, разговаривая, пришли они незаметно к большим деревьям, за которыми стоял дом с колоннами. Человек в синей рубашке остановился.
– А тебя как зовут, мальчик? – спросил он. – Ты куда идешь-то?
– Мишей зовут. А иду я в совхоз за капустой.
– Ну, значит, тебе прямо, а мне в сторону. Прощай, Миша.
Мальчик пошел дальше один. На дороге около грядки с цветами стояла женщина с граблями. Когда мальчик подошел поближе, она оперлась на грабли и спросила:
– О чем это ты там с Лениным говорил?
Мальчик поставил корзинку и хотел бежать назад.
А Ленин уже ушел.
Деревья в парке были большие, тенистые. И росли они на высоком месте. Отсюда, с горы, было видно поле, за полем – деревня, за деревней – железная дорога. А слева от парка текла речка Пахра.
Иногда Владимир Ильич спускался по тропинке вниз, шел к речке, встречался с крестьянами, беседовал с ними про их дела. А иногда останавливался на дорожке в парке и следил, как тают за деревней белые дымки над далекими паровозами.
Возле дорожки, на повороте, росла большая ель. Ветви ее нависали над дорожкой, и на песок падала тень, такая густая, что солнечных кружков в ней можно было насчитать три-четыре, не больше.
Сюда в жаркие летние дни собирались играть ребята. Усталые люди садились отдохнуть под деревом.
Однажды (было это в июне 1920 года) пришел Ленин к этому месту и увидел: остался от большой ели один пень, а ствол лежит на траве спиленный. Верхушка и сучья обрублены топором.
Владимир Ильич вернулся домой и стал расспрашивать:
– Кто срубил? И как это комендант не уследил?
А комендант в Горках заведовал всем хозяйством: домом и другими постройками, электрической станцией. И парк охранять тоже было его обязанностью.
