Константин Петрович засмеётся и встанет из-за стола.
– Ну, пунаны так пунаны.
По вечерам приезжал с работы отец и рассказывал про город. Там только и говорили, что про Ленина да про большевиков. Константин Петрович слушал разговоры, посмеивался, потихоньку трогал рукой свои волосы.
Прожил он в этом домике недолго. Как-то приехали из города двое рабочих, и гость уехал с ними.
…Наступила осень. По озеру от берега к берегу гуляли тяжёлые тёмные волны, а по ночам слышно было в домике, как скрипят от ветра сосны в лесу.
Однажды хозяин домика уехал в Петроград и пропал на несколько дней. Жена его очень тревожилась: она знала, что в Петрограде идёт стрельба – рабочие, солдаты и матросы восстали против правительства.
Наконец хозяин вернулся. Приехал он очень весёлый и стал рассказывать: рабочие победили, и теперь в России советское правительство во главе с Лениным.
Потом он бережно вынул из чемодана портрет Владимира Ильича и показал ребятам:
Мать засмеялась:
– Ну, где ж узнать! Ведь они его видели в парике! Волосы ему весь лоб закрывали.
Но старший сын закричал:
– Теперь я знаю, почему он не снимал фуражки, когда купался!
Отец спросил младшего сына:
– А ты узнаёшь?
Тот поглядел на портрет и хоть не сразу, но тоже узнал гостя. По глазам узнал.
Глаза-то у Ленина были особенные.
1920 году жители деревни Кашино выстроили у себя электрическую станцию.
Тогда это было очень трудное дело: не было самых нужных материалов; гвоздь и тот стал в деревне редкостью.
И вот в такое время кашинские крестьяне сами, своими силами, по своему собственному желанию начали строить электрическую станцию.
Достали с большим трудом несколько мотков телефонного провода. Он был очень толстый, крученный из проволоки. Его разостлали по земле и стали раскручивать щипцами, клещами и просто голыми руками. Раскрутили – получилось много проволоки.
Лампочка Ильича
Из лесу привезли брёвна, распилили на столбы, гладко остругали.
Теперь надо было добывать электрическую машину – динамо.
Если в те времена нелегко было купить гвоздь, то каких же трудов стоило достать динамо-машину!
Поехали кашинские крестьяне в Москву. И куда бы они ни приходили, начинали разговор с того, что вот у Ленина есть план – провести электричество по всей стране; они, значит, по этому ленинскому плану и действуют.
И хоть не сразу, а добились кашинцы своего: получили динамо-машину.
Привезли её в Кашино, поместили в большом сарае.
Поставили по всей улице столбы, натянули проволоку, в каждую избу дали по электрической лампочке.
А когда всё было готово, послали письмо Ленину: пригласили его на открытие электростанции.
Письмо послали, а не верилось: где ж Ленину приехать, некогда ему…
Всё-таки стали готовиться. В самой большой избе поставили длинный стол, лавки, а всё лишнее – сундуки, кровати – вынесли вон. Наварили, напекли сколько могли угощения.
Наступил день открытия электростанции – 14 ноября.
Крестьяне уж и не знали, ждать ли Ленина.
И вдруг на дороге показалась легковая машина.
Ребятишки первые побежали навстречу. Машина остановилась. В ней сидели Владимир Ильич и Надежда Константиновна.
Владимир Ильич спросил ребят:
– Где тут у вас электростанция?
Ребята обрадовались:
– Прокати, тогда покажем.
Посадил Ленин ребят в машину, поехали.
У большой избы встретили его крестьяне.
Начался в избе разговор. Ленин рассказал о победе Красной Армии над белогвардейцами, поздравил крестьян с этой победой.
Стали крестьяне рассказывать ему о своих делах.
Ленин слушал с интересом. Когда рассказчик замолкал, Владимир Ильич его подбадривал:
– Ну, а дальше?
У Ленина была замечательная память: он сразу запомнил, как кого зовут, и потом называл стариков крестьян по имени-отчеству: Алексей Андреевич, Василиса Павловна. Очень это старикам нравилось.
Разговор получился такой интересный и для Ленина, и для крестьян, что никто и не заметил – день-то уже кончается. Беспокоился только один человек – фотограф. Он приехал снять Владимира Ильича вместе с крестьянами и теперь всё думал с тревогой: скоро вечер, снимок, пожалуй, не выйдет – свету мало.
Наконец он решился:
– Владимир Ильич, крестьяне хотели бы сняться с вами.
– А… ну хорошо, – ответил Ленин, а сам продолжал вести разговор.
Прошло ещё минут десять. За окном стало темнеть.
Фотограф сказал с отчаянием:
– Через несколько минут будет уже поздно снимать!
Владимир Ильич поглядел на него. Сниматься не хотелось, но Ленин уважал чужой труд: фотограф специально приехал из города, потратил время.
И Ленин сказал:
– Ну, идите во двор, готовьтесь. Мы с Надеждой Константиновной сейчас выйдем.
Фотограф побежал с аппаратом на улицу, стал устанавливать его. Горе ему было с ребятами: налетели со всех сторон, норовят усесться перед самым аппаратом.
Вышли из избы и Владимир Ильич с Надеждой Константиновной. Фотограф усадил их в середине, а кругом стал рассаживать крестьян. Но и тут вмешались ребята: вертелись под ногами, жались поближе к Владимиру Ильичу.
Фотограф рассердился: надо, чтоб все сидели тихо, а то снимок будет испорчен.
