— Так вот, лорд Жэ Жэ сказал, что цивилизация есть базис надстройки, высшая стадия общественно-экономической формации, наше светлое будущее, настоящее и прошлое. Ну, в общем, всё из «Суммы теологии». Или, может, «Зенд-Авесты», точно не помню, я давно вещей его не перечитывал…
…Когда начались жилые кварталы, мы стали искать ближайший рынок.
— Понимаешь, коллега, — деловито вышагивая по тротуару, объяснял мне Петух, — сельская экономика в своей основе это экономика базарная, там центр и средоточие жизни селян. А современная городская экономика — это экономика рыночная, сложный многоуровневый континуум. Поэтому на рынок надо, если хотим в урбанистической инфраструктуре место под солнцем найти. Там и работа, и кормежка будет, вот увидишь.
И работы, и кормов там и впрямь хватало, — но, как оказалось, не для нас.
Войдя в ворота, я поначалу лишь удивленно оглянул ряды — это и есть городской рынок, о котором Петух все уши прожужжал? Обычный базар, только большой, ну многоуровневый, это да, в этом плане Петух не соврал — был там и второй этаж с прилавками. А в остальном базар базаром, у нас на ярмарках осенних не меньше, наверно, бывает: бабушки вездесущие с ящиками перевернутыми вместо лотков, запах капусты гнилой да рыбы сушеной, тетки крикливо-красномордые с баулами за плечами — «чай, кофа, пи-и-ирожки с хреном!» Ну еще иностранцев за прилавками побольше — все чернявые, носатые, кепки на затылке, по-своему лопочут быстро, горячо, гортанно.
— Итальянцы, — с уважением в голосе шепнул Петух, кивая на них, — узнаю благородную латынь.
Но я только отмахнулся.
— Ты лучше скажи, где тут эта, э-э…, как ее, инфраструктура что ли, ну, с местами под солнцем?
— Ты лучше не зевай, Осел, — осадил меня Петух. — Тут знаешь, какие карманники работают? На ходу ощиплют!
Я оглянул себя — перьев на мне не было, карманов тоже, — что с меня взять? С драной овцы я понимаю еще… На всякий случай заглянул себе под хвост, но всё было на месте.
Мы прошлись по рядам.
— В общем, так, — шептал Петух, — подвалим к бизнес-мужичку какому-нибудь попроще, лучше к нашему, а то с итальянцами, боюсь, языковой барьер мешать будет, я ведь в латыни давно не практиковался. И наймемся: ты — промоутером или мерчандайзером каким-нибудь, я — топ-менеджером. Много просить не будем, сойдемся, думаю, за прожиточный минимум — харчи да курятник. Говорить всё я буду, ты не беспокойся, я знаю, как с такими разговаривать. Ты кивай только головой, — мол, да, да! Если про опыт работы спрашивать будут, говори, что из института только что, но на пятом курсе подрабатывал, легко обучаем и коммуникабелен. Запомнил? Ком-му-ни-ка-бе-лен…
… — У вас прописка-то хоть есть какая-нибудь, мерчандайзеры? — насмешливо спросил нас первый же бизнес-мужичок в мятой рубашке и шлепанцах на босу ногу, загоравший на парапете, лениво покручивая четки. — Ну, или регистрация?
Петух захорохорился.
— Мы, вообще-то, свободные граждане! И страна у нас свободная.
Я усиленно закивал головой — о, да, да, очень, очень свободная!
— Понятно всё с вами, — мужичок крутанул четки еще раз и, спрыгнув с парапета, ловко убрал их в задний карман. — Вот и гуляйте, коли свободная, — и широко улыбнулся, — и сами пока на свободе…
… — Да какие из вас, к черту, грузчики? — отмахнулся от Петуха, наверно, уже десятый хозяин, когда с мечтами о «работе в офисе» пришлось расстаться. — Осел староват, ты, Петушок, извини, хиловат. Куда я вас возьму? Да и без регистрации вас первый же патруль загребет, бегай потом за вас штрафы плати! Не-е, мужики, извиняйте.
… — Всё нормально, Серый, всё идет по плану, — бодрился Петух, когда устраивались вечером на ночлег в небольшом скверике за рынком, полуголодные и разочарованные. — Завтра с утреца на биржу сходим, объявления почитаем, рынок труда изучим. В общепите можно поискать, по ресторанам всяким, кафешкам, там всегда кто-нибудь нужен. Я, так уж и быть, на администратора соглашусь, тебя в официанты можно пристроить, — он толкнул в бок и захихикал. — Представляешь, Серый, выходишь ты в зал в манишке белой, накрахмаленной, через копыто полотенце вафельное, и все тебя только и кличут: челове-е-ек! (в кои-то веки! представляешь?) Человек, два бургундского, пожалуйста, и… и ослятинки. Тоже две, можно свежей, — и Петух затрясся от смеха, — с яйцами в майонезе!
— Че-е-го?! — вскипел я и вскочил с газона. — Ослятинки?! Может, наоборот, им петушатинки захочется администраторской? Или индейки в соусе, ты ведь индейка уже опытная!
— Ну у тебя, Осел, блин, и шуточки! — Петух отскочил и обиженно насупился. — Черный у тебя какой-то юморок. Грубый и плоский, — я бы сказал, сержантский. Ты случаем в армии не сержантом был?
— Нет, — огрызнулся я, — я там администратором служил. На птицеферме. Петухов гонял, чтоб яйценоскость поднималась.
…На следующий день мы, конечно, помирились — да и что еще оставалось, коли вместе решили держаться?
