— В общем, так, Осел, — наставлял Петух перед дверями какой-то забегаловки, — заходим, сразу улыбайся, приветливо так, но чинно. Хвостом сильно не маши, они этого у официантов не любят, можно прибор со стола смахнуть ненароком. Про стаж предыдущий если спросят, говори, что студент еще, на юрфаке МГИМО учишься, не хочешь, мол, у родителей на шее сидеть. Но лучше молчи, я скажу если что, всё равно я буду всё говорить. Я ведь шашлычников этих как облупленных знаю, менталитет их, психологию их мелкобуржуазную, физиологию. Ты, главное, улыбайся пообаятельней, это сразу располагает. Ну, можешь еще покашливать при этом, чтоб на улыбку твою внимание обращали, но совсем чуть-чуть, я бы сказал, деликатно. Именно покашливать, а не кашлять…
… — А что это ваш осел скалится всё так странно? И хрипит еще при этом? — и хозяйка забегаловки, дородная, неряшливо одетая бабища, подозрительно оглядела меня. — Может, у него бешенство коровье?
— Осел, ты не можешь как-нибудь понежней улыбаться? Не так зверско, поласковей, а? — еле сдерживаясь, попросил Петух, когда меня пинками, а его за шкирку выкинули из шашлычной. — И лучше молчи вообще, чтоб ни звука, ни писка, покашливания отменяются, хорошо?
… — А что это ваш осел молчит всё и улыбается так блаженно? — спросили во второй точке. — Может, он идиот?
— Ладно, Осел, — сдался Петух, выйдя на улицу, — внесем коррективы в образ. Улыбайся только время от времени и только к месту, например после шутки чьей-нибудь. И время от времени фразы какие-нибудь умные вставляй, чтоб за идиота не считали. Ну, типа, «ситуация на рынке, конечно, сложная, мы понимаем, котировки фьючерсов стагнируют, но зато индекс Доу-Джонса растет». Ну, что-нибудь в этом роде, понял?
Я кивнул, но в следующей кафешке на меня даже не посмотрели — заинтересовались почему-то лишь Петухом.
— К нам, говоришь, хочешь? — ласково спросила его красивая румяная тетка и, потрепав Петуха за хохолок, крикнула в подсобку: — Люсь, как у нас там с окорочками? Хватает?
— Да, до понедельника еще хватит, — раздался из подсобки голос невидимой нам Люси.
Тетка повернулась и чуть виновато развела руками.
— Видишь, петушок, пока не нужен, — и ободряюще улыбнулась Петуху. — Но ты не расстраивайся, зайди на следующей недельке, может, пригодишься.
Я деликатно кашлянул — тетка чуть не подпрыгнула.
— Ситуация на рынке, конечно, сложная, но индекс Дауна-Джонса… — начал было я, но Петух уже тащил меня на выход.
— Видишь, Осел, уже что-то, — сказал Петух, оказавшись на улице. — Если не найдем ничего до следующей недели, надо будет зайти. Запомни тоже вывеску: «Бистро. Цыпленок табака». Ты заметил, кстати, как она на меня смотрела? — и он не без самодовольства пригладил хохолок. — Иногда приходится, как видишь, прибегать к обаянию своему мужскому. Мне кажется, она на меня повелась, и серьезно, как думаешь?
Я кашлянул.
— Ситуация на рынке, конечно, сложная, но индекс Дауна… — и, не выдержав, я заржал. Прости, господи, осла!
В тот день работы мы так и не нашли, хотя ужин, полазав по мусоркам, добыли (правда, с «приключениями» — пришлось ноги уносить от собак бродячих, державших, как выяснилось, эту территорию). А на следующий день познакомились с Псом и Котом…
… — Ага, смотри, Осел, — и Петух ткнул крылом в объявление, что висело у входа в центр занятости, куда направились с утра. — Вот что нам надо.
На тетрадном листке в клеточку неровным, пляшущим почерком было нацарапано: «Крупной международной корпорации требуются топ-менеджеры по работе с крупнейшими эксклюзивными клиентами. Работа в офисе, график свободный, з/плата высокая: оклад 4000 УЕ в неделю + %. Опыт работы, образование, прописка не требуются. Не гербалайф. Не интим. Собеседование по адресу — пр. Красных Супервайзеров, 17».
— Петух, а у УЕ курс к сену какой?
— Не знаю, надо в обменнике как-нибудь посмотреть. Заодно к просу узнаем, — и он махнул крылом. — Ладно, пошли спросим у кого-нибудь, как до проспекта Супервайзеров добраться.
Проспект — это было сказано, конечно, громко: узкая пыльная улочка в районе цементного завода с тротуаром в колдобинах, панельными пятиэтажками на одно лицо да редкими чахлыми деревцами во дворах. Еще час, наверно, мы искали дом номер семнадцать, хотя пятнадцатый и девятнадцатый дома, почему-то оказавшиеся соседними, нашли сразу.
— Странное место они себе выбрали, — я недоверчиво оглядел ржавую дверь, ведшую в подвал, с картонной табличкой «Крупная международная корпорация. Отдел персонала». Надпись была сделана от руки красным маркером.
— Много ты корпораций крупных видел! — фыркнул Петух. — Во-первых, здесь всего лишь один отдел. Во-вторых, коллега, это вообще мировая тенденция: многие корпорации, чтобы расходы свои оптимизировать, большинство служб вспомогательных переводят в офисы подешевле. Это ведь только для высшего руководства представительские помещения требуются, а для остальных, с нынешними средствами связи, какая разница, где сидеть? Трубочку поднял — алло, шеф! — и ты уже на ковре. Пошли, Осел, не тормози!
И он решительно толкнул дверь.
