Коль на карту глядеть, так уже глаза разбегаются. На западе у моря самого графство стоит – хоромы знатные, не для простых людей: испокон веков вампиры в нём селются, Граф вампирий над ними главный. Под самой башней Некромантовой – деревня подневольная, там главы, правда, и вовсе нет, ну так и деревни тоже, так, два дома в три ряда стоят. К ущелью ближе кладбище со склепом располагается. Под землёй Лорд Кронштейн мертвецами правит. Опротив кладбища пещера. Да не какой-нить там лаз меж камней – огроменный череп над скалой нависает. В пещере той Мэр хозяйство ведёт – тварей невиданных как скотину разводит. Только не на молочко да сальце. Чудовищных созданий выращивает для армий Некромантовых.
Ну так оно сейчас устроено, а в стародавние времена иначе было. Был у Некроманта в подчинении один народ. Тыщи две голов. Окромя их ещё графство вампирье завсегда имелось, ну да речь не о нём пойдёт.
Был над тем народом мужик поставлен за порядками следить да ополчение собирать на случай войн, которых в те времена бывало предостаточно. И всегда у Некроманта отряды в срок – всё тот мужик старается. Звали его Жункерштейн.
Не каких-нибудь крестьян с вилами да лопатами отсылал Жункерштейн хозяину в службу. Давал воинов обученных и вооружённых соответственно. Для целей сиих истребовал Жункерштейн разрешение выписать из городов дальних кузнецов, плотников да воевод бывалых.
И таков уж был этот Жункерштейн, что при любой возможности сам всему учиться старался. Приедет мастер какой, а он к нему первым в ученики пишется. Так овладел Жункерштейн делом кузнечным, боем рукопашным. Через месяц-другой – ты ж глядь! – отряды строит, тактику марширует, а через годок – так уже политические беседы сам ведёт! Аж Некромант стал к его советам прислушиваться. Да только всё Жункерштейну мало было.
Как всему, чему мог, обучился, во всём первым стал, так удумал он самого себя перещеголять – Магом сделаться. Того, конечно, он никак не мог, да попытаться решил. Более всего привлекало его бессмертие, видел он в нём самую соль мажьего величия. Пошёл тогда Жункерштейн на сделку с Магом Камня.
Это теперь о Маге Камня ни слуху ни духу, а в стародавние времена знали его как величайшего мастера материеведения, познавшего сущность жидкости и твёрдого тела всякого. Позже, увидав во сне секрет истины абсолютной, оставил он земные раздоры и удалился невесть куда в умиротворении, ну так а до того каждый ведал, что Маг Камня по характеру строг да горделив и что с Некромантом они враги заклятые. Враги, да не совсем. Оба они представляли, так сказать, магию тёмную, людишкам от ихних дел никогда радости не было. А меж собой хоть войн они и не водили, да только каждый другому, как мог, насолить старался.
Так вот, обратился Жункерштейн к Магу Камня с просьбою немалою: сварить ему бессмертия эликсир. А тот возьми да согласись. Взамен же Маг потребовал вещицу одну из Некромантовой сокровищницы.
Любил Маг Камня на досуге пофантазировать о возможностях разных, ну чтоб Некроманта позлить. Особенно привлекала его мысль о краже.
Более всего на свете дорожил Некромант своими артефактами магическими: мечами там всякими, посохами да колечками. Хранил он их в специальной комнате в башне у себя. Средь прочего имелся там амулет Судного дня, вещь мастерства тонкого. Мог он, как в преданье сказано, мертвецов из своих могил поднять да в пляс пустить. Что ж тут сказать, волшебство коварное, их же, жмуриков-то, обратно поди загони. Эт те не гуси, хворостину не послушают. Вот и выдумал Некромант такое, чтоб с горячей головы глупостей не натворить. В дни праздные, коли страшно-зло вершить не намеревался, вынимал он из сердцевины амулета того камень, от чего терял тот всякую свою силу и становился безобиден, как веник банный. Этот-то самоцвет и затребовал Маг Камня у Жункерштейна за склянку эликсира.
С недавних пор как раз Жункерштейн в башню Некромантову вхож стал. Вот он правдами или неправдами тот камень из кладовой и свистнул. Маг Камня, в свою очередь, змей наварил, лягушек нацедил да ещё чего по секрету добавил – зелье состряпал.
Всё б ничего, и жить бы Жункерштейну на свете до самого Закрытия Мира, коли не обстоятельство одно. Не желал Маг даром сим с кем бы то ни было делиться. Только и обманывать хорошего человека приличия не позволяли. Пошёл он тогда на хитрость.
Тёмной ночкой в сговорённом месте Маг с Жункерштейном встречаются. Жункерштейн на стол камень кладёт, Маг графин с зельем из-за пазухи вытаскивает.
Поставил, значит, Маг графин на стол да сказал:
– Не может смертный бессмертным стать, такое волшебство даже мне, величайшему из Магов, не под силу. Однако жизнь твою продлить мне сподручно. Вот зелье чудодейственное. Один его глоток десять лет жизни наверх даёт.
Обрадовался Жункерштейн: в графине-то лет на пятьсот налито было. До последнего не верил он, что сдержит Маг слово данное, даже камушек на подложный на всякий случай заменил.
Только сделку совершённой засчитали, как Маг вдобавок говорит:
