Согласился король Брондоль, ведь без уплат лишних весь королевский гардероб обновить мог, авось и с заказом заплат можно будет повременить… А Матрёна Репеевна взяла все платья да в комнаты удалилась, за работу села. Сколько можно, от каждого дворцового наряда отпорола да к своему пришила, да только мало всё. И так пробовала, и сяк – не налазит платьице. И вырез побольше сделала, и юбку укоротила, всё на бока пустила, а ширины у платья так и не прибавилось. Тогда сняла Матрёна с окон занавески узорные, со стола скатерть расписную да салфетки тканые и тоже к платью приторочила. Как последний лоскут пришила, выдохнула что было мочи да платье на себя со всех сил потянула. Затрещали нитки, натянулись швы да выстояли в заслугу мастерству Матрёниному. Недаром та столько лет на селе своём платья работала.
Наутро на пиру все от стройности платьев изнемогают. Вздохнуть не могут, лишний кусок съесть боятся. Король аж покраснел от натуги.
– А что, – говорит Матрёна, – модницам да модникам всегда несладко приходилося. То каблук высокий выдумают, то корсет какой. Но вы, король, не горюйте больно, вот стану я королевой, так всем платья сошью по индивидуальному заказу. Вот слыхала я, идёт к нам мода из стран заморских, чтоб платья все носили размерные, да со складочками…
Женился король Брондоль на Матрёне Репеевне, и та сдержала обещание своё – отдала купцу Котофея Ивановича, да только не сделал купец из кота шапки. Почему? Так про то своя сказка будет.
– В тридевятом царстве, в тридесятом государстве жил-был князь.
– Да не князь он никакой был, а портной. Да и не в царстве, на селе он жил.
– Ну и пусть на селе, зато красавец был писаный и умом блистал!
– Как твоя оглобля! Был он сам с аршин, а пузо такое, что спать мог, только на боку лёжа.
– Как-то отправился он судьбу свою искать. Вышел с утра из дому и пошёл куда глаза глядят.
– Ага, а как жена его проснулась да семеро дочерей его малых, глядь, а кормильца и след простыл.
– Солнышко только поднималось, ветерок мошкару отгонял, и настроение у него было пречудесное! Шёл он полем да лесом и вышел к речке Безымянной. Глядь, а на берегу русалка. В мечтах сидит, волосы расчёсывает да и не видит, что уж и не одна она. Спустился он, значит, на берег своё восхищение красавице речной высказать.
– Как выскочила из реки стража русалочья, с копьями да трезубцами. Ах ты наглец, говорят, мало тебе своих баб, бесхвостых, так и за нашими подглядываешь! Ух, убьём мы тебя!
– Да, убьём, говорят, да только если не выстоишь в испытании одном.
– Медведя лесного не одолеешь.
– Да токо шиш, драться вы не будете, а наперегонки побежите. Выбрали ель большую, черту провели, мохнатого привели. Как русалий старшина в рог морской дунул, так и начали.
– А Потапыч, на беду, шустрым оказался, средь медведей в лучших бегунах ходил. Припустил к ели, только пятки засверкали. Так первым и прибежал.
– Ещё б не первым, ведь наш герой с места не сходил. А как второй раз протрубили, ну, мол, конец, так сказал: «Вот я и одолел глупого мишку. Испытание какое было? Кто выстоит – тот и победитель. Так я и стоял, а Потапыч дёру дал!»
– Смотрят воины морские – до чего ж глупый мужик попался!
– Пожалели дурака и не стали убивать. Да взамен того пригласили на пир к речному королю!
– На потеху. Глупость людскую демонстрировать.
– Привели его на пир в подречное царство. Замок речного владыки в большом погибшем судне располагался. А там красотища! Столы от кушаний ломятся! Всё в жемчугах да самоцветах. И чем его только ни потчевали!
– И мотылём мочёным, и червём фаршированным, и катышками хлебными. А ты как думал, чем русалий брат пирует? Так и давился он кушаньями этими.
– Оценил любезность гостя Владыка Морской, коли тот, чтоб хозяина не обидеть, блюда чуждые, чужеземные уплёл. Решил в благодарность выдать за него дочь свою, русалку – красавицу, как раз ту, которая волосы у реки чесала. Утром на берегу праздничная процессия. Воины в ряд стоят, серебряные кольчуги на солнце блистают. Русальи музыканты со свирелями по кустам сидят, волшебные мелодии наигрывают. Сердце так и замирает от восхищения и благости. Всё вокруг в цветах да ракушках разноцветных.
– Тут-то и разыскала его жена с детями. С младых пор любила она дикого зверя по следу травить. Семь дней шла она по лесу, пока не набрела на Потапыча-горемыку. Тот ей и рассказал о людском коварстве да неверности да на берег и указал. Как явилась жена, так мигом разогнала весь аквариум да возвернула муженька восвояси. С тех пор вёл он себя хорошо и никуда из дому носу не показывал.
