Формальной причиной созыва внеочередного заседания Президиума ЦК, послужила ядерная атака Великобританией Корейской Народной Республики и последующие за этим события. Вопрос был очень серьёзный, поэтому для доклада, в Президиум был приглашён министр Иностранных Дел, Андрей Андреевич Громыко.
Товарищ Громыко выступал сорок минут, а потом ещё час отвечал на вопросы присутствующих. По каналам МИДа уже было получено сообщение Государственного Департамента, что США возмущены несогласованными односторонними действиями своего союзника, к тому-же противоречащими интересам Америки, и начинают процедуру выхода из Северо-Атлантического альянса. СССР, согласно заключенного союзного договора, должен будет объявить Британской Империи войну, если поступит соответствующая нота с Корейской стороны. Прошло трое суток, но такой ноты пока не поступало.
«И не поступит, но говорить об этом не стоит, пусть война остаётся на первом плане» - сегодня товарищ Сталин решил начать рушить устои, поэтому внимательно наблюдал за реакцией товарищей на слова Громыко. Люди они все опытные – и житейски, и политически, поэтому недооценить самоустранение США не могли. Никто не знал, о чём общались наедине Сталин и Эйзенхауэр, не знали, чем придётся за это рассчитываться, но лица просветлели у всех, сменив спектр с мрачного на встревоженный. «То, что нужно» - решил Вождь.
- Предлагаю ввести товарища Громыко в состав Президиума ЦК. Кто за? Единогласно. – это были первые слова Сталина, сказанные вслух, за всё время заседания, – Британская Империя разваливается. Процесс этот необратимый, он обусловлен историческим развитием, но колониалисты не хотят принимать исторических реалий, пытаясь напоследок напакостить как можно больше. Не только нам, всем, даже своим союзникам. Я лично заявлял, что удар по Корее, будет воспринят нами, как удар по своей территории. Вижу по вашим лицам, что мы его так и восприняли. Мы можем нанести удар по Лондону, но считаю, что это законное право наших корейских товарищей. Я общался с Ким Ир Сеном вчера, он просит нас предоставить возможность совершить им этот акт возмездия. Для этого нам требуется признать Корейскую Народную Республику ядерной державой и выделить им один спецбоеприпас, мощностью в пятьдесят килотонн. Кроме того, место под временную военную базу, инструкторов и технику. Кто за, товарищи? Единогласно, на этом обсуждение военных вопросов предлагаю закончить. Если из Кореи поступит нота, соберёмся ещё раз. Товарищ Громыко, МИД пусть готовит заявление о признании Кореи ядерной державой, товарищ Рокоссовский, на вас вся остальная работа. Остров Рюген мы для этих целей им передать готовы.
- Понял, товарищ Сталин. – ответил Рокоссовский,
- Посла из Лондона отзывать, товарищ Сталин? – невозмутимо поинтересовался Громыко.
- Полагаю, что этого мало, товарищ Громыко. Думаю, что нам следует разорвать дипломатические отношения. Подозреваемого в организации убийства маршала Жукова, они нам так и не передали, так что обвините их в диверсионной деятельности и высылайте всех. Общаться будем через посольства в Вашингтоне. К делу, товарищи. Раз уж дело идёт к войне, нам стоит сразу задуматься о послевоенном мире. Доминировать в нём будет тот, кто овладеет космосом, тот, кто будет контролировать околоземное пространство. Это понимают и в США, поэтому нам снова предстоит гонка. Нам придётся ещё раз пересмотреть план Пятой пятилетки и включить в него работы по программе покорения космоса. План работ составит, а после будет воплощать в жизнь Государственный Космический Комитет, в который войдут товарищи Рокоссовский, Маленков, Сабуров, Косыгин, Судоплатов, Лебедев и Королёв. Главой Комитета предлагаю назначить маршала Рокоссовского. Кто за, товарищи? Единогласно. Следующий вопрос: в мире большой спрос на наше оружие. Беда в том, что спрос этот обеспечен только встречными поставками товаров. Товарищ Микоян, согласуйте эти вопросы с Индией и Египтом, найдите у них как можно больше товаров народного потребления, нам нужно воспользоваться ситуацией и насытить рынок. С этих поступлений начнём досрочное погашение облигаций.
- Но нашу военную технику ведь будут перепродавать американцам. – изумился Микоян.
- Не будут, американцам, всё, что их из экспортного списка заинтересует, мы продадим напрямую.
- Они нам больше не противники, товарищ Сталин? – продолжил изумляться Микоян.
- Противники, и ещё какие. Самые опасные. Но продавать мы им обязательно будем, даже МиГ-15.
- Зачем, товарищ Сталин? – удивился уже Булганин, курировавший от Президиума ЦК военную промышленность.
