Потом были три недолгих перелета, после которых процедура повторялась, а вот четвертый перелет завершился изменением сценария. Его сразу из самолета погрузили, судя по ощущениям, в фургон грузовой машины, потом был катер, и вот он на борту какого-то большого судна. На этот раз его кроме мешка и кляпа избавили сразу и от наручников.
- Вернер фон Браун, двенадцатого года рождения, штурмбанфюрер СС, член НСДАП с 1937 года?
В голове фон Брауна, за время такого молчаливого путешествия, успело промелькнуть много версий насчет своих похитителей, и русская среди них была основной. Поэтому, удивился он не сильно.
- Да, это я.
- Я заместитель министра Государственной Безопасности Советского Союза, генерал-лейтенант Эйтингон. Вам зачитать, в чем вы обвиняетесь, в качестве военного преступника? В СССР вас уже заочно приговорили к двадцати годам строгого режима*.
*информация в сети разная, информация уточняется
- Не стоит, господин генерал. Вряд-ли целого министра прислали бы зачитывать мне приговор. Наверное, у вас есть ко мне какой-то дополнительный интерес.
- Я не министр, а заместитель, и прибыл сюда вовсе не за вами, вас мне привезли скорее в качестве приятного сюрприза. Вы правы, определенный интерес к вашей персоне у нас есть. Вы могли бы принести моей стране больше пользы, чем просто махая кайлом в забое. Мы готовы пойти на смягчение режима вашего содержания, но тут и от вас кое-что зависит.
- Я готов к сотрудничеству, господин генерал.
- Тогда мы засчитаем вам явку с повинной в наше посольство, скажем в Далласе. Но явка с повинной предполагает добровольное и искреннее сотрудничество со следствием, надеюсь, вы это сознаете?
- Несомненно, господин генерал. Добровольное, искреннее и максимально полное. С чего начать?
- Начните с американского этапа своих приключений. Максимально подробно – что за люди с вами работали, имена, ведомственная принадлежность, или, на худой конец, особые приметы. Вы не единственный военный преступник, укрывшийся от правосудия, и со всеми вами скорее всего работали одни и те же люди. Вас проводят в каюту, где есть все необходимое. Приведите себя в порядок и начинайте писать. Максимум подробностей, способных дать зацепку. Обед принесут через полтора часа.
- Яволь, герр генерал!
Вернер фон Браун, разумеется, не знал, что является не единственным приятным сюрпризом для Наума Эйтингона, от американского отдела своего ведомства. Вместе с ним на Родину также отправлялся и Игорь Иванович Сикорский, до нитки разоренный Пенсильвания Инвест-Финанс Холдингом и совершенно добровольно подписавший контракт на работу с Советским правительством
И это сверх запланированного Партайгеноссе НСДАП, Мартина Бормана и еще семидесяти трех наиболее ценных для следствия нацистских преступников, размещенных в тюрьме, специально оборудованной для этого в трюме гражданского сухогруза.
Впрочем, про трюмных нацистов не знал не только бывший штурмбанфюрер СС фон Браун, про них не знал даже капитан советского сухогруза.
Два интервью – с Вернером фон Брауном и Игорем Сикорским, взятые Хемингуэем на борту сухогруза «Сергей Лазо», вышли на первой полосе «Правды» с разницей в один день, и не было в мире издания, которое бы не сослалось на его статьи. И еще Эрнст Хемингуэй принял твердое решение не разлучаться с «Че» Геварой. Он пойдет на Кубу вместе с его неполным батальоном - «Чем бы все это не закончилось…»
8 июля 1953 года. Республика Аляска, аэропорт Анкоридж.
Президент Республики Аляска, Сэр Эрнест Генри Грининг прибыл на аэродром еще полчаса назад, с намерением проводить своего нового, но самого близкого друга – русского генерала Николая Олешева. Четырнадцатая ударная армия ударно наступала, четыре дня назад буквально походя разорвав под Эдмонтоном оборону из шести канадских дивизий, и, больше уже не встречая организованного сопротивления, она занимала один город, за другим. Позавчера русские заняли Калгари и Саскатаун, вчера Реджайну, а не сегодня, так завтра – займут и Ванкувер с Виннипегом. Анкоридж находится уже слишком далеко от линии соприкосновения, и штаб Четырнадцатой ударной было решено перенести в Эдмонтон.
Несмотря на то, что у президента Аляски уже была своя прямая линия с Москвой, через открытое неделю тому назад, в том же здании, что и штаб Олешева, посольство СССР, а советский посол оказался очень приятным в общении человеком, расставание с другом Николаем, Грининг воспринимал очень болезненно. Всего полтора месяца длилось их знакомство, но эти полтора месяца вместили в себя больше событий, чем вся его прошлая жизнь. Пожилой политик отлично сознавал, что без русского генерала, он бы эти полтора месяца не пережил – просто сердце бы не выдержало. Именно из Олешева он черпал силу и волю к жизни.
