– Влад, лечи, – попросил Олег, дождался, когда след его ноги полностью исчез от ворожбы Седого, и обратился к врагу:
– Ты подумай вот о чём… Мы можем тебя лечить от побоев, а значит сможем, например, руку сломать не один раз, а много. Вот можем даже задушить много раз… Верёвкой, как вшивую шавку. Понимаешь?
– Идите нахер, пиздюки!!! – несмотря на браваду, в этом крике уже были зачатки страха.
Олег постоял, делая вид, что думает, а потом отпустил на указательном пальце коготь длиной в ладонь.
– Его нужно хорошо зафиксировать, – начал Охотник, – Снимайте с него всю одежду.
Влад и Егор быстро стянули пальто, свитер и джинсы. Олег демонстративно распарывал вещи на полосы, показывая, как ловко умеет орудовать когтём. Пленника связали его же одеждой, превратившейся в тканевые полосы, очень плотно, полностью лишив возможности двигаться. Теперь он смотрел с ненавистью и трудно скрываемым удивлением.
– Вот начнём, – сказал Олег, проверив путы, – Влад, лечи сразу же, хорошо?
Седой кивнул и закатал рукава. Охотник провёл по щекам кончиками пальцев и слегка надавил когтями. Кожа поддалась и проступила кровь. Олег надавил сильнее, чтобы добиться скрежета по кости нижней челюсти. Ему было противно это действо.
Седой работал превосходно – раны закрывались тут же. Пытка продолжалась несколько минут, но запаха страха нужной силы Олег не чувствовал. Нужно было переходить на следующий уровень. Охотник резко взмахнул рукой и вырвал глаз.
– Не лечи.
– Олег, минуты через две я не смогу глаз починить – сложный очень орган.
– Пусть почувствует немного неудобств.
Олег наступил ногой в пах бандиту и давил пока не услышал стон.
– Это тоже не лечи.
Влад кивнул и закусил губу.
Пленник покрылся потом и обмочился.
– Как тебя зовут? – Олег сел на корточки и смотрел в единственный глаз на разорванном лице.
Тишина.
– Лечи. Всё.
– Может тебе в косметологи и пластическую хирургию пойти? – спросил Блондинчик, наблюдая как срастается кожа и регенерируется новый глаз.
– Кир, ты считал что-нибудь? – Олег решил сменить тактику.
– Обычная мразь. Сидел. Я вижу отдельные картинки. Как над ним издевались в тюрьме. Как он издевался. Для них это норма.
– Он имеет какой-то вес в своей среде? – Олег медленно вытягивал ноготь из посиневшего окровавленного пальца, уже третьего по счёту. Привязанный корчился от боли и стонал, но ещё не был готов.
– Имеет. Он даже имеет легальный бизнес, хотя в основном прессует должников для всяких «быстроденег». Но вес у него небольшой. Обычный авторитетный поцан, – Кирилла стошнило от гнили, которую он видел внутри связанного.
– Вот и вся ваша натура… – Олег ударил с омерзением, – Авторитет дырявый… Как же я вас всех ненавижу.
Охотник наносил лёгкие хлёсткие удары.
– Не лечи его больше, – эти слова прозвучали голосом невозможным для человека. Олег полностью перевоплотился, изменив своё настоящее тело. Существо, состоявшее из бандита и паразита, испугалось по-настоящему, задрожало и человеческое тело, и чёрный кусок Скверны.
– Отвернитесь, – прорычал Олег, – Я буду жрать его душу, чтобы даже для ада ничего не осталось.
Охотник откусил ступню и сдавил лапой культю, чтобы человек не умер от кровопотери. Следом отправил в пасть клочок черноты.
– Я всё скажу! – это был скорее визг безумца.
– Говори всё… – Олег снова сбросил облик чудовища и быстро наложил жгут.
– Спрашивайте! – в надрывном хрипе едва угадывалась членораздельная речь, но очень хорошо слышалось облегчение.
– Кто вас послал? – Олег подумал, что очень устал.
– Мне позвонил Медведь и сказал, что есть работа, что заплатили за неё хорошо, осталось только сделать. Всё! Больше ничего не знаю!
– Олежка, вертайся обратно, – Блондинчик с трудом хранил спокойствие, старался говорить тише, – Твой костюмированный перформанс он всё равно не видит.
– В смысле?
– Он видит только человеческий облик, – ответил Кирилл, – Твои когти для него ножи.
– А Седой порезы зашивает ниткой с иголкой?
– Ему кажется, что мы его наркотой пичкаем… – Кирилл отвернулся и снова боролся с тошнотой.
– Олежка, эта тварь ему мозги перекорёжила – типа защита такая.
– Я хочу ему показать… – Олег осклабился, и Егору снова стало страшно от такой улыбки друга.
– Олеж, зачем? – Блондинчик произносил слова не как вопрос, скорее, как просьбу.
– Пусть узнает кому он служит, – Охотник схватил себя за руку, на которой была намотана скверна и выпустил чудовище. Он вонзил в податливую чёрную плоть коготь и ударил мыслью о прозрении, вложив в неё очень много своих сил.
Бандит широко распахнул глаза, вытянулся и тыкал носом в сторону своего паразита. Остатки человека пытались задать вопрос, но выходило лишь мычание. Прошло несколько мгновений и искривлённые губы покрылись пеной, взгляд угас, лицо ничего не выражало.
– Он потерял свою личность. Это уже не лечится, – сказал Седой, – Его разум был слишком слаб.
Олег посмотрел на сгусток Скверны. Чёрный комок замер в воздухе и не двигался, только глаза на длинных стебельках шарили в темноте подвала, но невозможно было определить есть ли в этом хотя бы осколки какой-нибудь воли.
