– Она мухлевала! – возмущенно говорит Нёхиси. Он очень сердит. – Ничего себе «обычный человек»! Без мыслей, желаний и чувств! – и обиженно добавляет: – Даже мой туман ей был нипочем.
– Конечно, мухлевала, – соглашается Стефан. – Так-то проблем с контрольным визитом у нас быть не должно, мы в этом смысле, можно сказать, отличники. Всем пример. Но Зулла никогда не играла честно. Готов спорить, отчет у нее был готов заранее, а к нам она заявилась только чтобы оставить след своего пребывания, без которого отчет не примут. Как же нам повезло, что она нарвалась на вас! И какое же счастье, что вы ее так достали своими фокусами. Ругаться с духами города ревизорам нельзя ни при каких обстоятельствах. Теперь, готов спорить, эта стервозная бездна вылетит из Потусторонней Комиссии. Истерик на рабочем месте там не прощают никому.
– Хорошо, что она совершенно не разбирается в местной моде, – говорю я. – Напялила на себя что попало, думала, сойдет и так. А я только поэтому ею заинтересовался. Решил: такая прекрасная чокнутая дама, надо ее чем-то порадовать. И понеслось.
– А вы мне нравитесь, – вдруг раздается голос откуда-то снизу. Мне сперва показалось, вообще из-под земли.
Мы все одновременно подскакиваем как ужаленные. И синхронно заглядываем под стол.
– Я буду свидетельствовать в вашу пользу перед Высшей Потусторонней Комиссией, – говорит розовый чемодан. – Мы давно подозреваем бездну Зуллу в регулярной фальсификации результатов контрольных визитов, поэтому я отправился с ней. Она была так неосторожна, что положила заранее написанный отчет прямо в меня. Буду вам очень признателен, если вы выльете на меня полбокала пива. Но только, пожалуйста, не расценивайте это как вымогательство взятки. Просто хочу отметить успешное завершение этого дела. К тому же сегодня жара.
Лена вышла из автобуса в половине восьмого утра.
Ночью спала понятно как – скрючившись в неудобном кресле, под детские вопли, раздраженное бормотание разбуженных матерей, приглушенные смешки откуда-то сзади и подвывание радио из кабины водителя: «Я о тебе ничего не помню, я о тебе ничего не помню», – кто бы спорил, благая, утешительная весть. Периодически Лену будили пограничники, а в перерывах между проверками они ей вполне достоверно снились; по крайней мере, Лена насчитала штук десять разных границ, а должно было быть только две.
Тем не менее, утром Лена чувствовала себя вполне выспавшейся, а умывшись холодной водой в туалете автовокзала, ощутила душевный подъем, на который, честно говоря, совершенно не рассчитывала. Ну надо же, я действительно взяла и поехала! – думала она. – И даже уже приехала. И теперь…
Что именно будет теперь, Лена, конечно, не знала. Но ждала чего угодно. Ничего конкретного, сразу всего.
–
