– И часто тебе снится этот сон? – спросила я, решив, что раз уж затронула эту тему, нужно распутать все до конца.
– Практически каждую ночь. Три года, – выдохнув, Бран поднял голову и посмотрел на небо.
– Да уж, приятного мало, – пробурчала я себе под нос, а вслух произнесла, решив сменить болезненную тему, – а давай сначала заедем в поместье твоей матери, а потом уже домой.
– Все что хотите, графиня Рэнгволд, – ответил мужчина и кивнув головой пришпорил лошадь, давая понять, чтобы ехала за ним и уже спустя примерно час быстрой езды мы остановили лошадей около высокой ограды родового поместья матери Брана.
– Сынок! – запричитала графиня, едва только увидела нас на пороге. – Как я рада вас видеть! И еще очень рада, что вы помирились, – она по очереди обняла нас. – Я как раз ужинать собралась, составите мне компанию? – она так осторожно это проговорила, что я сразу поняла, насколько Бран очень и очень редкий гость в этом доме.
– Конечно, с радостью перекусила бы чего-то, – взяв мужчину за руку я крепко стиснула его ладонь, давая понять, что хочу, чтобы он вел себя повежливее с матерью.
Бран только молча кивнул в знак согласия.
– Там кобыла одна привела жеребенка, – обратилась графиня к сыну, явно желая его чем-то увлечь здесь. – Мой конюх сказал, что малыш очень хорош. Может посмотришь на него и, если он придется тебе по душе, можешь забрать его с собой.
– Хорошо, тогда оставлю вас ненадолго, – Бран поцеловал меня в лоб и вышел на улицу.
– Всегда любил лошадей, – графиня с гордостью посмотрела вслед сыну. – И в седле стал держаться уже с четырёх лет. Весь в отца.
– Ваша светлость, а можно поговорить с вами в кабинете? – спросила я.
– Да, конечно, – засуетилась графиня, приглашая меня идти за ней.
Как только дверь за нами закрылась, и мы сели друг напротив друга у камина, я спросила, стараясь сохранять спокойствие:
– Скажите мне, пожалуйста, что вы скрываете от Брана насчет Шэризы?
Графиня в какой-то момент испуганно расширила глаза, потом вмиг взяв себя в руки ответила:
– Ничего. Какие у меня могут быть секреты от моего собственного сына?
– Не поймите меня неправильно, – откинулась я на спинку дивана. – Не просто ради любопытства спрашиваю о таком. Он очень плохо спит по ночам, я вам об этом уже говорила. Ему постоянно снится Шэриза в одном и том же сне. Она что-то хочет от него. Но что? Не знаете?
– Дорогая моя, ну откуда я могу знать, что хочет покойница от Брана? – графиня враз стала этакой светской леди, правильной и напыщенной, пряча за этой маской свои переживания, я это точно знала.
– Вы любите сына? – резко спросила я, поняв, что простыми разговорами тут ничего не добьюсь.
– Конечно! Что за вопрос?! – возмущенно воскликнула графиня.
– Ну так вот и скажите мне, что вы такое сделали, пойдя на поводу у бывшей, теперь уже покойной, любовницы Брана? – строго проговорила я.
– С чего ты взяла, что меня с этой женщиной что-то связывает? – гневно спросила графиня, вставая с дивана и отходя к окну.
– С того, что это я слышала разговор этой женщины. И в нем она упоминала, что сказала вам что-то такое, из-за чего вы начали сомневаться в Шэризе. Что она вам наговорила?
Графиня молчала, глядя в окно и отвечать на мой вопрос явно не собиралась. Я тихонько подошла к ней и остановившись рядом проговорила, кивнув на окно, за которым было видно, как Бран, сидя на корточках, гладит малыша–жеребенка по гладкой, блестящей шее, а тот, смешно перебирая слабыми ногами, смотрит на него и словно кивает в ответ.
– Я очень люблю вашего сына. И он мне сказал то же самое сегодня. Где-то глубоко в душе я знаю, что у нас с ним будет крепкая и прекрасная семья. Мне бы не хотелось, чтобы тени прошлого мучили его и заставляли в холодном поту просыпаться по ночам, мешая нам быть счастливыми. Скажите мне, что за секрет вы храните? Почему Шэриза не может найти покой там, по ту сторону жизни и мучит Брана? Посмотрите на него, – кивнула я на смеющегося мужчину. – Я сделаю все, чтобы он был счастлив. А вы? – повернулась я к ней и посмотрела в серые глаза, измученно глядевшие на меня.
Графиня перевела взгляд на Брана и тихо сказала:
– Ради его счастья только и сделала это. Только ради его счастья.
– Что вы сделали? – осторожно спросила я, боясь спугнуть откровение графини.
– Пойдем, – она кивнула мне и направилась к выходу из кабинета, я же пошла следом за ней.
Поднявшись на второй этаж, мы прошли по длинному коридору и остановились у какой-то комнаты, дверь которой тихонько открыла графиня. Заглянув внутрь затемненного помещения, поскольку через плотные шторы едва–едва пробивался свет заходящего солнца, я увидела небольшую детскую кроватку, на которой спала маленькая девочка приблизительно трех лет отроду. Малышка мирно посапывала, подложив свою маленькую ладошку под пухлую щечку и приоткрыв губки, а ее кудрявые, светлые волосы густой волной обрамляли ее ангельское личико. Я недоверчиво перевела взгляд на графиню.
– Ее зовут Нурабэль, – сказала она и улыбнулась грустной улыбкой.
– Только не говорите мне, что она…, – я прикрыла рот ладонью.
