Спустя несколько минут двор особняка стал пустеть. Разъезжались довольные представлением гости и, когда последний экипаж мелькнул за дальним поворотом, я повернулась и пошла прочь из комнаты, держа в руках скрипку. Шаг за шагом и внутри пустота. Я не знала, чем все это закончится для меня, но точно знала, что не могу допустить гибели других по моей вине. Остановившись на верхней ступени лестницы, я устремила взгляд на стоявших в холле отца, Данта и еще пару советников. Отец смеялся, пожимаю руку одному из советников, двое других тоже с улыбкой что-то говорили Данту, тот же стоял с каменным лицом. Ни единой эмоции на лице, как и подобает королю. Бесстрастный, жестокий, надменный правитель. Именно таким он и должен быть, как сказал отец. Завидев меня на лестнице, отец улыбнулся и проговорил:
– Моя прекрасная девочка! Посмотрите на нее. Ее вклад в сегодняшнюю победу тоже был внесен чарующей мелодией скрипки.
Услышав это, я презрительно усмехнулась. Советники отвесили мне поклон. Дант же проговорил напряженно:
– Амаль, что такое?
Переведя на него уставший взгляд, я подняла скрипку за шейку вверх и покрутила нею, с презрением глядя на теперь уже короля. Дант недоуменно нахмурил брови. Отец же какое-то время улыбался, затем улыбка сползла с его лица, и он побледнел.
– Амаль, – грозно прошептал он. – Не смей!
– А то что? – процедила я сквозь зубы. – Ему отдашь? – кивнула я на Данта.
Дант нахмурил брови и сделал шаг ко мне.
– Ты меня совсем не знаешь, – спокойно проговорил он. – Не нужно говорить так, словно я нечто вылезшее из преисподней.
– Точнее и не скажешь, – усмехнулась я и перевела взгляд на скрипку.
– Не смей, дочка! – гаркнул отец…отец ли, и я посмотрела на него.
– Дочка? – хмыкнула я в ответ. – Дочка? Дочку не заставляют убивать искусством. Так ведь…Мортэм? – сказав это, я замахнулась и изо всей силы стукнула скрипкой по мраморным перилам.
Треск дерева…словно стон вырвавшихся наружу поглощенных загубленных жизней. Щепка за щепкой на белоснежный пол, и я почувствовала облегчение, словно сняла не только со своих плеч груз вины.
Мгновение, и отец оказался рядом, ухватив меня за плечи.
– Что ты наделала? – заорал он на меня, тряхнув из всех сил.
– Что? – прошептала я. – То, что сделала бы и мама, знай она то, что знаю я.
– Глупая девчонка, – процедил он сквозь зубы и повернулся к поднявшемуся к нам Данту. – Вам нужно срочно покинуть мой дом. Пришлите сюда часть своих легионеров. У нас будут незваные гости.
– Трой, поезжай, сделай все, как он говорит, – кинул Дант одному из советников.
– Вы не поняли? – гаркнул отец. – Вам нужно срочно уехать отсюда! Вервольфы. Их теперь ничто не сдерживает! Вы, как правитель – главной мишенью их будете!
– Бывало и похуже, – процедил сквозь зубы Дант и ухватил меня за предплечье. – Идите вниз и соберите своих подчиненных. Я запру ее и спущусь к вам.
Отец всего мгновение колебался, затем сбежал по ступеням и вышел на улицу. Дант же потащил меня по коридору. Втолкнув в комнату, он проговорил приказным тоном:
– Сиди здесь и ни шагу отсюда, что бы не услышала.
Я вырвала у него руку и огрызнулась:
– Я сама знаю, что мне делать!
Дант окинул меня взглядом и проговорил недовольно:
– Что делать ты знаешь что, только не забывай думать, прежде чем делать.
– Кто бы говорил, – зашипела я на него и хотела было выйти из комнаты.
Дант же дернул меня к себе и ухватив за горло прорычал, пригвоздив к стене:
– Почему мне о Мортэм не сказала? Ты смерть выпустила, разбив скрипку! Ты что думаешь, они тебя пощадят? Стая взбешенных вервольфов пожалеет дочку Кириана? Того, кто два года их здесь истязал? А? Сиди в комнате и даже не дыши! Поняла?
Видя то, сколько гнева горит в глазах Данта, я лишь кивнула в ответ. Хватка его пальцев ослабла и спустя мгновение он вышел из комнаты. Едва только его шаги стихли на первом этаже, с улицы послышался отчаянный крик со стороны арены, затем лязг клинков и скрип гнущегося железа. Такой звук могла издавать лишь трещавшая по швам ограда арены. Подбежав к окну, я увидела нечто ужасное. Двенадцать вервольфов, только теперь уже в своем хищном обличье, ломали ограду. На земле недалеко от них лежали растерзанные стражники. Один из волков перевел взгляд на мое окно, и я отпрянула вглубь комнаты, зашторив его тяжелыми занавесками. Не то чтобы страх, внутри было напряжение от предстоявшего. Я была готова к тому, что происходило и знала, что сама могу пострадать в первую очередь. Дант был прав, кто же пощадит дочку такого отца.
– Маиса, – позвала я тихо.
Испуганная фэйри вылезла из шкафа и проговорила:
– Беда?
– Беда, – кивнула я сосредоточенно. – Что знаешь о клане Горгоны? Все, что только возможно, что может спасти мне жизнь.
Фэйри суетливо начала летать вокруг меня, взявшись руками за голову.
– Ничего не приходит на ум, – заревела она. – Разве что только, – она окинул меня взглядом. – Метка должна быть. Голова Горгоны на теле. Тогда только такого представителя любого течения магии обязан судить или помиловать их король. Никто иной забрать жизнь не имеет права. Только он.
